Книга Избранная, страница 127 – Юлия Белова

Садише шагнула вперёд, её глаза сверкнули.

— Я — глава гарема. И я не позволю никому командовать здесь, — её голос сочился угрозой.

— По приказу Повелителя временно всеми делами гарема будет заниматься его любимая супруга, госпожа Анна Баладжар, — ответила Нина, глядя прямо в глаза Садише. Ни тени страха. Ни капли сомнения.

Рунна вспыхнула. Она хлопнула в ладоши, резко обернулась к своей госпоже.

Но Садише молчала.

Её взгляд, холодный и пронзительный, скользил по лицу Нины, пытаясь найти хоть трещину, хоть тень неуверенности.

— Ты забыла, кому всем обязана, девочка? — произнесла она наконец, и голос её был как лезвие льда.

На лице Нины появилась едва заметная, но от этого ещё более ядовитая улыбка.

Слуги, наблюдавшие за этой схваткой, вжимали головы в плечи, мечтая раствориться в воздухе, исчезнуть, лишь бы не оказаться между двумя львицами, готовыми вцепиться друг в друга.

Нина сделала шаг вперёд. Теперь она стояла так близко, что могла разглядеть каждую морщинку на лице Садише, каждую тень, пробегающую в её глазах.

— Разве я могу об этом забыть? — прошептала она. — Помню так же ясно, как и первый данный вами мне совет, которому я следую и поныне: всегда быть на стороне сильнейших.

Ярость вспыхнула в груди Садише, как пламя, пожирающее сухую траву.

Она замахнулась — резко, инстинктивно, — готовая впиться пальцами в лицо этой наглой девки, стереть с него эту ледяную уверенность. Но в тот же миг голос евнуха, звонкий и торжественный, разорвал напряжённую тишину:

— Жена Повелителя прибывает!

Рука Садише замерла в воздухе, так и не достигнув цели.

Все склонились. Низко, почтительно. Даже Рунна, пышащая гневом, опустилась в поклоне.

Садише медленно опустила руку.

Анна шла к ним — спокойно, с той особой грацией, которая рождается не из привычки к роскоши, а из осознания собственной власти. Её платье шелестело, как шёлковая волна, а в глазах — этих пронзительных, колдовских синих глазах — не было ни тени сомнения.

Раньше все они поклонялись мне, — пронеслось в голове Садише. — А теперь смотрят на неё, как на богиню.

— Светлейшая, — Анна склонила голову, но в этом жесте не было ни капли смирения. Только холодная вежливость.

Рядом с ней стояла семма Соен.

Ещё одно предательство. Ещё одна рана в сердце Садише. Когда‑то верная, преданная, теперь она смотрела на Анну с почти материнской нежностью.

— Я могу услышать, что здесь происходит? — повторила Анна, и голос её звучал ровно, как лезвие, вынутое из ножен.

— Как вы посмели распоряжаться имуществом самой махирад Садише?! — Рунна выступила вперёд, голос её дрожал от ярости.

— Вещи всего лишь переносят в другие покои, — ответила Анна, не повышая тона. — Это временная мера.

Садише впилась взглядом в её лицо.

Десятилетия во дворце. Десятилетия абсолютной власти. Она привыкла, что один её взгляд заставляет людей опускать глаза. Что один жест — и они бегут исполнять её волю.

Но сейчас…

Эти синие глаза, холодные и ясные, ломали её волю. Они не боялись. Они знали.

— С чего вдруг я должна переселяться в другие покои? — спросила Садише, высоко задрав подбородок. — Девочка моя, несмотря на то, что мой внук сделал тебя своей женой, равной мне тебе никогда не стать.

В её голосе звучала сталь. Но внутри — трещина. Тонкая, едва заметная, но она уже была там.