Книга Избранная, страница 126 – Юлия Белова

— Кто её туда пустил? — прошипела Садише сквозь зубы.

Недостаточно того, что её допускают на заседания совета. Теперь — церемония принятия клятв? Где это видано?

Но хуже всего было не само присутствие Анны. Хуже было то, что никто — ни один человек из тысяч собравшихся — не осмелился возразить. Не поднял голоса. Не указал ей на дверь.

В груди Садише закипала ярость. Она представляла, как выходит из тени, как хватает эту нахалку за волосы, как тащит прочь, чтобы все видели её позор.

Но нельзя. Это унизит внука. Это бросит тень на трон.

Она сжала кулаки, ногти впились в ладони.

Ничего. Всё ещё можно исправить.

* * *

После церемонии Садише направилась в свои покои.

Уже на пороге она остановила служанку.

— Передай Анне: глава гарема требует её немедленно явиться.

Голос звучал ровно, но внутри всё пылало.

Даже ей — Садише Баладжар, жене, матери и бабушке Повелителей — не дозволялось присутствовать на совете. А эта… эта выскочка стоит за троном, как равная!

Погружённая в мысли, она не сразу заметила, что её помощница Рунна уже некоторое время пытается привлечь внимание.

— Госпожа! — повторила та, на этот раз громче.

Садише резко обернулась.

— Что?

В глазах Рунны — тревога.

— Госпожа, — повторила Рунна, — посмотрите. Разве это не ваши вещи?

Садише обернулась.

По коридору медленно двигалась странная процессия. Двое евнухов, напрягая мышцы, несли огромное зеркало — старинное, в деревянной оправе с потускневшей позолотой. Когда‑то это зеркало подарил ей супруг — в те далёкие дни, когда их отношения ещё не превратились в ледяное противостояние.

Садише нахмурилась.

За евнухами следовали две служанки, сгибаясь под тяжестью корзин. В них — знакомые очертания. Платья. Её платья. Те самые, что хранились в личных покоях, те, что она надевала лишь в дни великих торжеств.

Ярость вспыхнула внутри, как искра, превращающаяся в пожар.

Она ускорила шаг, почти побежала к своим покоям, желая разом пресечь это безумие.

У дверей её комнат стояла Нина.

Спокойная, собранная, с той особой уверенностью, которая бывает у человека, чувствующего за спиной власть. Она раздавала указания, жесты её были точны, голос — твёрд. Слуги сновали туда‑сюда, вынося из покоев всё, что принадлежало Садише Баладжар.

— Что всё это значит?! — голос Садише прогремел, как удар бича.

Служанки вздрогнули, втянули головы в плечи. Их взгляды метались между властной хозяйкой дворца и невозмутимой наложницей.

Нина даже не дрогнула.

— Что ты здесь устроила?! — прошипела Садише, приближаясь к ней вплотную.

— Я выполняю приказ супруги Повелителя, — ответила Нина, и в её тоне не было ни тени сомнения.

Рунна, стоявшая за спиной госпожи, не сдержалась:

— Да кто ты такая, чтобы трогать эти вещи?! Забыла своё место?!

Её голос дрожал от гнева. Она давно ненавидела Нину — видела в ней соперницу. Та, едва появившись в гареме, быстро заняла место правой руки махирад. Садише благоволила ей, и это жгло Рунну изнутри, как раскалённый уголь.

Нина медленно перевела взгляд с дверей на Садише, затем на Рунну. На её лице появилась лёгкая, почти незаметная улыбка.

— Я — первая помощница жены Повелителя. И с сегодняшнего дня — казначей гарема, — произнесла она, и каждое слово звучало как удар молота по наковальне.

Абби, стоявший за её спиной, гордо задрал нос, словно эта должность была его личным триумфом.