Книга Императрица, страница 45 – Юлия Белова

Мужчина замер, метнув быстрый взгляд на телохранителя. Но если Тавер внушал опасение, то Луна пугала по-настоящему — в её янтарных глазах читалась абсолютная, звериная решимость.

Из‑за спины Тавера вышла Анна. Не торопясь, без показной храбрости, она подошла прямо к Луне и положила ладонь на огромную голову волчицы. Маленькая рука Повелительницы почти утонула в густой шерсти, но в этом жесте была такая уверенность, что даже воздух вокруг будто стал тише.

— Нас, кажется, уже ждут, — мягко, но твёрдо напомнила она.

Под её ладонью Луна мгновенно успокоилась — шерсть перестала топорщиться, рык стих, хотя взгляд по-прежнему не отпускал проводника. Тот нервно сглотнул. Поворачиваться к этому зверю спиной было откровенно страшно, но и стоять столбом дольше было нельзя. Собравшись с духом, он всё же развернулся и, стараясь не делать резких движений, повёл их дальше.

Едва вся компания переступила порог и оказалась в просторном холле особняка, как с лестницы, ведущей на второй этаж, раздался звонкий, радостный крик:

— Госпожа!

Анна с лёгкой улыбкой наблюдала, как по ступеням стремительно сбегает красивая девушка в дорогом платье — лёгкая, стремительная, будто сама радость обрела форму. Не сбавляя скорости, она бросилась к Повелительнице и заключила её в объятия, на мгновение забыв обо всех церемониях. Анна обняла её в ответ, крепко, по‑родственному.

Но тут же девушка, словно опомнившись, резко отскочила назад и низко, почти до пола, поклонилась.

— Приветствую вас, светлейшая.

Проводник, наблюдавший эту сцену, застыл, будто наткнувшись на невидимую стену. В его глазах читалось неподдельное изумление: он никак не ожидал, что хозяйка этого дома — женщина, явно знатная и влиятельная, — будет так искренне, так безоглядно радоваться этим людям и почтительно склоняться перед Анной.

— А я ведь говорила, — тихо, с насмешливой улыбкой протянула Нина, глядя на него с почти дружеской издёвкой. Затем она повернулась к хозяйке дома и, чуть склонив голову, спросила: — Милая, скажи, где ты такого негодяя себе нашла?

— Наставница, вы о чём? — удивлённо спросила девушка, в её голосе скользнуло лёгкое замешательство, будто она пыталась нащупать связь между сказанным и тем, что происходило вокруг.

— Да так, пустяки, — махнула рукой бывшая наложница, словно отгоняя назойливую мысль, и в этом небрежном жесте промелькнула тень какой‑то давней, не до конца забытой истории.

Девушка опустила взгляд — и тут же её лицо озарилось тихой, почти трепетной улыбкой: перед ней стояла Луна, перепачканная дорожной грязью, но по‑прежнему величественная.

— Позволите, светлейшая? — тихо спросила она, будто испрашивая дозволения на что‑то очень личное.

— Конечно, — тёплой, искренней улыбкой ответила Анна.

Не обращая внимания ни на дорогое платье, ни на грязь, облепившую волчицу, девушка опустилась на колени прямо на каменный пол и крепко обняла зверя, прижимаясь к её боку, а потом склонилась к уху и стала что‑то тихо шептать — слова, которых никто не мог разобрать, но в которых слышалась вся нежность мира. Луна, поначалу чуть насторожённая, постепенно расслабилась; её шерсть перестала топорщиться, а чёрный бархатный нос гордо задрался вверх, будто она принимала эту любовь как должное, но всё равно была ей рада.