Онлайн книга «Императрица»
|
Босая, в одной ночной сорочке, она выбежала в гостиную. В полумраке комнаты угадывались фигуры в дорожных плащах — усталые, покрытые пылью дальних дорог, но живые, настоящие. — Анна! — радостно, со слезами на глазах воскликнула Ферухе, и голос её дрожал от счастья. Повелительница улыбнулась в ответ, но улыбка вышла неровной, будто сквозь слёзы, которые ещё не успели пролиться. Сердце гулко билось в груди, отдаваясь в висках, в пальцах, в самой глубине души. Чоксо не смог сдержать эмоций. К удивлению всех присутствующих, он неожиданно шагнул вперёд и заключил Анну в крепкие объятия. Она уткнулась ему в плечо, вдыхая знакомый запах — запах степи, ветра, лошадей, свободы. И вдруг почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Чоксо стал для неё вторым отцом, самым надёжным и дорогим человеком, тем, кто умел одним словом или жестом развеять любой страх. В объятиях Ардэна было тепло — тепло нежности, силы, признания. В них она чувствовала себя любимой и желанной. Но в объятиях Чоксо было другое тепло — то самое, детское, беззащитное, когда кажется, что стоит только закрыть глаза, и он прогонит всех монстров, прячущихся в темноте. Разорвав объятия, Анна вытерла набежавшие слёзы и, с надеждой и лёгкой опаской, обернулась к Ферухе. Подруга одной рукой украдкой смахивала слёзы, а другой крепко прижимала к груди свёрток. — Он как раз проснулся, — тихо, будто боясь спугнуть мгновение, сказала Ферухе и осторожно приоткрыла одеяльце. Большие тёмные глаза — такие же, как у отца, — с любопытством смотрели на Анну. Девушка прикусила губу, стараясь удержать в себе вихрь чувств, который грозил вырваться наружу. — Возьмёшь его на руки? — улыбнулась Ферухе, и в этой улыбке было столько доверия и тепла, что Анна вдруг испугалась собственной неловкости. Она бросила испуганный взгляд на подругу, потом на Чоксо. Верный вакхалиец уверенно кивнул, будто говоря: «Ты справишься. Он ждёт тебя». И этого кивка оказалось достаточно. Анна осторожно взяла сына на руки. С их последней встречи прошло больше четырёх месяцев, и он заметно подрос, стал тяжелее, твёрже, будто уже начинал ощущать себя частью этого мира. Но чувства, всколыхнувшиеся в её груди, были теми же, что и в миг его рождения, — безграничные любовь и нежность, от которых перехватывало дыхание. Её сын. Её малыш. Он всё больше становился похожим на Ардэна — в разрезе глаз, в линии бровей, в том, как чуть хмурился, будто уже сейчас пытался понять, что происходит вокруг. Лишь лунные волосы матери выбились из‑под чепчика тонким светлым локоном, напоминая о ней. — Здравствуй, милый, — тихо произнесла Анна, и голос её дрожал, выдавая всю ту боль разлуки, которую она старалась не показывать. — Прости, что так долго… Мальчик смотрел на мать своими тёмными глазами, будто старался запомнить каждое её движение, каждый оттенок голоса. А потом неожиданно растянул губы в беззубой улыбке — и в этой улыбке было столько света, что, казалось, он мог бы разогнать любую тьму. * * * Когда первые бурные эмоции понемногу улеглись, мальчик снова уснул — тихо, доверчиво, чуть поджав пальчики на ногах. В спальне Повелительницы собрались лишь те, кто с самого начала знал о существовании ребёнка: Ферухе, Чоксо, Нина, Тавер и Сайс. Нина хлопотала у столика — ставила чашки, раскладывала закуски и тихонько шикала на Тавера, который, пользуясь моментом, тайком утащил тарелку с печеньем. Сайс присел рядом с Чоксо — не столько чтобы поговорить, сколько чтобы просто быть рядом, разделить это редкое мгновение покоя. Анна и Ферухе стояли у кровати, где лежал маленький принц, и смотрели на него так, будто боялись, что он исчезнет, стоит им отвести взгляд. |