Книга Императрица, страница 22 – Юлия Белова

* * *

Перед сном Анна решила заглянуть к своим подопечным — не из долга, а из тихой, почти материнской потребности убедиться, что ночь укрывает их бережно, без прорех. Дверь открыла Тереса. Едва завидев на пороге Повелительницу, девушка поспешно склонилась в низком, почти трепетном поклоне, будто боялась, что даже тень её дерзости оскорбит эту женщину.

— Светлейшая, — проговорила она, отступая в сторону и пряча в этом движении и почтение, и затаённую тревогу.

Анна ответила лёгкой улыбкой — не показной, не властной, а той, что согревает, как слабый, но верный огонёк в тёмной комнате. Она шагнула внутрь.

Лиша, лежавшая на кровати, попыталась приподняться, но застыла под одним-единственным жестом Повелительницы — спокойным, уверенным, не терпящим возражений.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Анна тихо, почти шёпотом: рядом, свернувшись клубочком, сладко посапывала Тисса, и нарушать её сон казалось почти кощунством.

— Всё хорошо, — так же негромко отозвалась Лиша. — Ваш лекарь — просто волшебник.

Анна снова улыбнулась, скользнув взглядом по мирно сопящей девочке. В этом безмятежном дыхании было столько хрупкой, драгоценной тишины, что на мгновение даже собственные тревоги показались ей мелкими и незначительными.

— Утром я покину Оттамору, — наконец произнесла она, и слова прозвучали не как объявление, а как осторожное прикосновение к чужой судьбе.

Тереса, стоявшая за её спиной, вдруг напряглась, будто кто-то дёрнул невидимую струну внутри неё. Она метнула тревожный взгляд на Лишу — словно искала в её лице подсказку, как теперь дышать.

— Вы можете остаться здесь, пока не окрепнете, — продолжила Анна, голос её звучал ровно, без пафоса, но в каждом слове чувствовалась твёрдость, за которой стояла ответственность. — А потом будете вольны сами решать: остаться или покинуть Оттамору. В любом случае властелин окажет вам помощь и гарантирует вашу безопасность.

— То есть… мы можем вернуться домой, в Иррилию? — проговорила Тереса, и в этом вопросе дрожала не просто надежда — в нём звенела целая жизнь, которую она пыталась собрать из осколков.

— Это ваш выбор, — ещё раз спокойно повторила Анна.

— Лиша, ты это слышала? — не удержавшись, Тереса порывисто подскочила к кровати, глаза её сияли, будто в них зажёгся маленький, нетерпеливый огонь.

Подруга улыбнулась ей в ответ, но улыбка вышла тонкой, как лёд на весеннем ручье: снаружи — ясная, а внутри — полная трещин. В её глазах не было той бурной радости, которую так отчаянно пыталась излучать Тереса. Анна, казалось, читала эти чувства без слов. Вернуться туда, где всё было разрушено, где каждый камень напоминал о потерянных, о тех, кого уже не обнять… Это не праздник — это испытание, в котором нужно заново учиться дышать.

Но, как она и сказала, этот выбор они должны сделать сами.

Повелительница повернулась, чтобы уйти, но у самого порога всё же остановилась. Не для того, чтобы добавить что-то важное, а чтобы оставить с ними не приказ, а тихий, почти домашний совет — как оставляют тёплый плед на плечах, когда за окном начинает холодать.

— Возможно, в скором времени в Иррилии начнётся война, — негромко добавила Анна уже с порога, и эти слова упали в тишину комнаты, как тяжёлый камень в спокойную воду — круги пошли, дрогнула гладь, и прежний покой уже не вернуть. — Поэтому, быть может, лучше немного переждать.