Книга Повелительница, страница 107 – Юлия Белова

Мужчина перестал растягивать губы в искусственной улыбке. Он насторожился, в глазах мелькнуло недоумение. Он ведь не назвал своего имени. Тогда откуда она смогла его узнать? Неужели правду говорят, что Повелительница Аркахаллы — самая настоящая ведьма? От этой мысли по спине пробежал холодок, а ладони невольно вспотели.

— Так вот, вождь Рахик, — продолжила Анна, и каждое слово звучало как приговор, — все недовольные… умерли.

Рахик охнул. В удивлении опустив глаза, он уставился на торчащий из его груди кончик чужого меча. Острое оружие аргана Руко прошило его насквозь — быстро, точно, без лишних движений. Арган вынул меч из тела поверженного вождя и отступил, склонив голову перед Повелительницей в почтительном, но сдержанном жесте.

Рахик упал на пол, издав последний хрип.

— Ведьма… — выдохнул он и затих навсегда.

Присутствующие отреагировали на смерть одного из них совершенно спокойно. При правлении Асс Агура смерти в этом зале были обычным делом — здесь привыкли, что слово правителя может стать последним, что услышит человек. Кто‑то опустил глаза, кто‑то сжал кулаки, кто‑то незаметно перекрестился. Но никто не издал ни звука.

Анна тем временем смотрела на аргана Руко — и в её взгляде читалось нечто большее, чем просто благодарность. Его самодеятельность ей не понравилась. Да, она была благодарна ему за то, что он подсказал ей имя наглеца. Да, она пыталась напугать Рахика — но всего лишь напугать. Убивать его она бы не стала. Поставить его на место можно было и другим способом — унижением, изгнанием, угрозой, наконец. Иначе чем она отличается от умершего Асс Агура?

Но Анна никак не думала, что Руко тут же приведёт её угрозу в действие. Она привыкла, что все её люди начинают действовать только после прямого приказа. Здесь же арган решил всё самостоятельно — быстро, безжалостно, без колебаний. Понятно, что он хотел угодить новому тагиру, к тому же она сама пригрозила зарвавшемуся щенку смертью. Но такая самодеятельность ей была не по нраву.

Естественно, она не собиралась сейчас, при всех, признавать, что это было действительно так. Сделанного уже не исправишь, но и показывать всем, что Руко ей не подчиняется, она не собиралась. На губах Анны застыла маска спокойствия, а в глубине души бушевала буря противоречивых чувств — гнев, тревога, сомнение и горькое осознание: власть, купленная кровью, требует постоянной бдительности.

— Итак. Ещё недовольные будут? — Анна обвела всех присутствующих взглядом — холодным, цепким, не оставляющим шанса укрыться от него.

В ответ ей была тишина — густая, плотная, почти осязаемая. Ни единого шороха, ни вздоха, ни движения. Лишь треск факелов да тяжёлое дыхание тех, кто ещё пытался сохранить остатки гордости.

— Кто приехал с вождём Рахиком? — повторила она, и голос её прозвучал как удар хлыста.

Вперёд вышел такой же молодой мужчина — но в отличие от своего уже мёртвого товарища он был куда более благоразумен. Он промолчал, когда Рахик выступал против Анны, и теперь это, возможно, спасло ему жизнь.

— Твоё имя? — спросила Повелительница, не сводя с него взгляда.

— Ар Мур, тагир, — поклонился мужчина, стараясь не выдать дрожи в руках.

— Поздравляю. Теперь ты вождь, — сказала Анна, и в её голосе не было ни насмешки, ни торжества — только констатация факта.