Книга Её единственный омут спасения, страница 77 – Екатерина Звёздная

— А вот для этого тебе придётся кое‑что послушать про Эпонею.

Сейчас я была готова узнать всё, что он скажет. Готова слушать.

Комнату мы покинули минут через тридцать. Я шла за Бетом к врачебному кабинету, прокручивая в голове наш разговор и ту информацию, что мне удалось узнать.

Бет и Сир — одни из семнадцати хранителей Эпонеи. Их задача — защищать свою Вселенную, не позволяя всем расам, существам и прочим живым переходить границы мироздания.

Конечно, живя в космической эре, ты не задумываешься, как Вселенная устроена, каким законам она подчиняется. Но, выходит, что эти законы есть, и их приходится соблюдать. Иначе давно воцарился бы хаос.

Сама Эпонея — это, можно сказать, представитель бога в этой Вселенной. Она обладает безграничной властью, но при этом имеет и сама множество ограничений и запретов, нарушив которые, погибнет первой. Стоит Эпонеи погибнуть, как на её место придёт другая. Она не бессмертна, просто живёт долго.

Я не понимаю до конца закон продолжительности жизни у всех, кто связан с Эпонеей, но Бет сказал, что это тоже древнее правило, которое было принято первой Эпонеей и её хранителями.

Что же касается хранителей, они меняются так же, как и Эпонея. Умирает один — на его место приходит другой. Для хранителей единственным судьёй может быть только Эпонея: именно она выдаёт наказание.

Карлан нарушил несколько правил. Согласно законам Эпонеи, помимо хранителей существуют ещё и святые, а также последователи. Но если Эпонея — это основа их жизни, та, кого они поклялись защищать, то святая для хранителя — это сама жизнь. Без святой, которую Эпонея помогает найти, хранитель погибает: его раздирает его же сила.

Я с трудом понимала смысл слов Бета. Он буквально намекал, что я являюсь святой, но это знание никак не хотело укладываться у меня в голове. «Бред, ведь бред же, — думала я. — Кто я такая, чтобы вообще иметь какую‑то силу, чтобы быть для кого‑то настолько важной, что без меня и жить нельзя?»

— Он отказывается от принятия святой. От тебя, — жестокие слова Бет произнёс мне прямо в лицо.

— Почему? — я еле могла говорить. Это знание не было ново, но всё так же причиняло боль.

— Он уже терял святую, не успев обрести её. И повторно не хочет подвергать себя риску.

— Разве это возможно?

— Не знаю. По законам — нельзя, но вышло, что Сир — исключение.

Стоило мне войти в комнату, где разместили Карлана, как сердце тут же замерло. Мужчина лежал на кровати, опутанный множеством проводов и трубок. Лицо стало бледным, даже тёмные вены проступали сквозь кожу.

— Мы не можем ничего сделать. Эпонея отказывает другим хранителям в объяснениях. Сейчас очень мало шансов вообще об этом заговорить. После нескольких попыток меня тоже наказали. Но наказание закончилось быстро, и сейчас я тоже могу обрести святую.

Я посмотрела на Бета. Мужчина при словах о святой легко улыбнулся. Казалось, он светится от счастья.

— Ты об Але?

Мой вопрос не был для него неожиданным, а для меня не стало неожиданностью его кивок.

— Бет, — я перевела взгляд на Сира, — что чувствует хранитель, обретая святую?

Мужчина молчал, а я не торопила. Может, рано задавать именно Бету этот вопрос?

— Это как вновь стать живым. Когда я получил статус хранителя, мне казалось, что я как ходячая статуя: вроде живу, дышу, а чего‑то не хватает. Другие хранители говорят так же. Но те, кто встречает свою святую, тут же обретают способность дышать. Даже кажется, что ты находишь опору.