Книга Её единственный омут спасения, страница 49 – Екатерина Звёздная

— Неа. Другого. Говорят, его пару дней видели в академии, а потом он исчез. Слышала, что «принц» ему и в подмётки не годится.

Я прыснула со смеха. Если уж Рэй на его фоне бледен, то о ком же речь?

Память услужливо подкинула образ длинных ног, широких плеч и длинной белой косы. Моим мыслям вторил голос Али:

— У него длинная белая коса. Остальное вообще мало обсуждали. Ты знала, что к нему обе королевы академии подходили? Одновременно. Чуть ли не за руки его хватали, пытаясь перетянуть.

От представленной картины в груди что‑то неприятно кольнуло. Не мне стоять рядом с нашими красотками, поэтому неудивительно, что он мог ими заинтересоваться.

— Ну, значит, кто‑то выиграл битву.

— Неа, — прыснула от смеха подруга. — Он обеих отшил. Сначала, конечно, они увязались за ним, но потом по академии поползли слухи, что он жёстко их послал на далёкие планеты.

Я улыбнулась. Да, образ красавца иногда мелькал в моём сознании. Я так часто о нём вспоминала, что даже перестала заострять на этом внимание. Иногда даже сравнивала Судара и Рэя с ним. Но кто я в его глазах: серо‑синяя крупная деваха, не имеющая в своём арсенале хоть крупицы женственности, не способная канючить и плакаться, как это умеют многие девушки? Думаю, что я определённо не самый привлекательный представитель женской половины Союза.

— Вот бы увидеть его. Я правда хотела глянуть на это создание, раз он такой красивый.

Я хохотнула, представляя себе это. Думаю, они с Алей смотрелись бы хорошо вместе.

— Вы бы вместе выглядели неплохо, — озвучила я мысли.

— Так ты его видела? — не укрылась от подруги суть.

Фыркнув, закрыла глаза. Видела. Очень красивый. Только лица не особо помню. Интересно, а если лицо не помню, можно ли точно сказать, что он красивый? Вдруг нос кривой и рот косой?

— Глаза тёмные, чёрные, как ночь, — прошептала я.

— Ого, видела, значит, — также прошептала подруга. — И как? Опиши.

— Не могу, — хохотнула. — Я только цвет глаз помню и крепкую фигуру.

— Не поняла, — Аля привстала, я кожей ощущала её недоуменный взгляд. — Ты же говорила, что он красавец.

— Ну да… наверное. Я просто не смогла его лицо рассмотреть, не до этого было.

Аля молчала. Скорее всего, в её голове опять крутился ворох мыслей, которые она так хотела озвучить.

— Но знаешь, я бы тоже была не прочь его увидеть ещё раз. Чтобы хоть лицо рассмотреть.

И мы с подругой тихо рассмеялись. Наше веселье вызвало недоуменные взгляды товарищей по несчастью.

На этой ноте разговор о красивом парне и закончился. А я, подтянув ноги к груди, уткнулась в них головой, пряча покрасневшие глаза, из которых потоком текли горячие слёзы.

Рано или поздно усталость должна была взять своё. После разговора с Алей я тихо проплакала, сетуя в душе, что сейчас захотелось сделать то, что не могла себе позволить раньше или просто не хотела. Правду говорят, что человеческая натура слишком противоречива. Когда можем — не хотим. Когда не можем…

Аля же начала понемногу оживать. Мы беседовали на пустые темы, не несущие душевных переживаний. Уже ближе к вечеру усталость, копившаяся три дня от эмоциональных встрясок, недосыпа и физически неприятных ощущений, навалилась тяжёлым одеялом.

Я улеглась на пол, пристроив голову на коленях у Али. Переживать, бояться, плакать сил больше не было. Хотелось уснуть, а проснувшись, осознать, что мне снился дурной долгий сон. Пусть бы меня преследовали бешеные фанатки, преподаватели задавали кучу курсовых и проектов — всё это было лучше, чем осознание того, что такие обыденные вещи в жизни уже никогда не произойдут.