Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 65 – Оксана Северина

— Что за хрень? Все девчонки такие — как время спать, так заводят задушевный разговор? — Кракен со стоном кладет голову обратно.

— Ну и ладно, не хочешь слушать — не будем это обсуждать. Спи.

Он поворачивается на бок, подпирает голову рукой и ерзает, устраиваясь удобней. Делаю вид, что уже засыпаю, наблюдая за ним в щелочку между век.

— А давай я сам тебе расскажу?

На секунду мне кажется, что Кракен хочет рассказать о себе. Он что, правда считает кроссовки и колу свиданием? Действительно не шутит? Я же только что намекнула ему на Лешку!

— Что именно? — открываю глаза и уточняю, чтобы не делать поспешных выводов.

— То, что ты собиралась сказать. Думаешь, я не знаю? Детка, ну это же так очевидно! Тебе нравился парень, но отношений у вас не случилось. Потом пришел конец света. Все. Се-ля-ви. — Он смотрит на меня в ожидании ответа. — Скажешь, не так было?

К счастью, Кракен про себя ничего не говорит, но и эти слова мне неприятны. Се-ля-ви?

— Почти. Но не так. Ты угадал только с концом света.

— И? Дальше что? Это все? Мне теперь уговаривать тебя, чтобы ты рассказала?

— Нет, не нужно меня уговаривать, — с раздражением отвечаю.

Что у Кракена за дурацкая привычка — обязательно вывести меня из себя! Но и психануть и отказаться с ним разговаривать я сейчас не могу — он должен знать, что я не настолько наивна, чтобы крутить любовь за кроссовки. Пусть и самые замечательные на свете.

— Парень был. Лешка Рыков. Наш с Майкой одноклассник и друг. Я ему нравилась — я чувствовала это.

— И что? Он так и не признался тебе? Я правильно понимаю?

Вздыхаю:

— Да. Он поступил на ветеринарный факультет в Новосибирске и уехал учиться, так ничего мне и не сказав.

— Детка, так ты действительно девственница! — Кракен щелкает пальцами. — А я что говорил!

— Кракен, — печально качаю головой. И как у него мозг работает, что всегда делает выводы не те, что нужно? — Это все, что ты из моих слов услышал? Говорю же — в моей жизни был очень важный человек.

— Черт, а что еще я должен был услышать? Что этот твой важный парень — идиот?

— Идиот? Нет, Лешка не идиот. Он очень умный и правильно поступил, что не признался. Думаю, он просто ждал окончания учебы. И давал мне свободу выбора. Это было благородно и заслуживало уважения. Я это очень ценила.

— Офигеть! Мужик резину тянул и по ушам ей ездил, а она это «очень ценила»! Никогда баб не пойму.

Я вспыхиваю от обиды, но достойный ответ придумать не успеваю — Кракен задает мне новый вопрос:

— Ты хоть любила его? Или только «ценила»?

Стукнуть бы его хорошенько, но Кракен в чем-то прав. В том, что я и сама не понимала, любила ли я Лешку.

У Кракена все просто: я болен — ты медсестра, пошли со мной. Вот еда, вот кроссовки — значит, будет секс. Так принято, и точка. Может, так легче жить, но человек — сложное существо. Само понятие «любовь» многогранно и придумано именно человеком. У животных, считал Лешка, такого понятия нет. Так что потребности и инстинкты — это одно, а чувства — совершенно другое. Как можно дать однозначный ответ?

— Детка, ты, кажется, снова зависла. Такой сложный вопрос?

Я вздрагиваю.

— Любила ли я Лешку? Ну конечно любила. По-своему… Да.

— И он тоже погиб?

— Да. Думаю, да. Он приезжал на каникулы и звонил нам с Майкой каждую субботу. А однажды не вышел на связь. Телевизоры и интернет отрубились. Я точно не знаю, что произошло, но уверена: если бы он остался в живых, то, как и Майка, обязательно нашел бы какой-нибудь способ вернуться домой. Так что да, Кракен, Лешка погиб.