Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 25 – Оксана Северина

— Нет. Все правда хорошо. Просто я задумалась.

— О’кей, Детка. Тогда лучше скажи, куда подевалась моя одежда? Я же не могу разгуливать в этом, — показывает он на одеяло. — А главное — верни мне трусы. Этот памперс меня бесит!

— Да, разумеется…

Я быстро, чтобы сгладить неловкость, вскакиваю и бросаюсь к углу, где сложены вещи парня. Слишком быстро. В глазах темнеет, желудок подскакивает к горлу. На миг закрываю глаза. Сейчас пройдет… Но, открыв их, вижу, как ко мне приближается картонный пол.

Кракен что-то говорит или кричит — я слышу его голос, но звуки не складываются в слова и звучат как бессмыслица. Замечаю расплывающуюся руку, протянутую ко мне в попытке удержать или смягчить падение.

«О пошлостях подумала именно я. Какая чушь», — последняя мысль, что вспыхивает в голове прежде, чем я теряю сознание.

В радостном предвкушении я под руку с Лешкой и Майкой поднимаюсь по ступеням и вхожу в наряженный к выпускному балу ресторан. Его владелец — отец нашего одноклассника Вадика Косинского . Они, одетые в практически одинаковые темно-бордовые костюмы с шелковыми бабочками, стоят в дверях, принимая гостей.

Вадик с дежурной улыбкой на лице рассеянно кивает Майке, едва замечая нас с Лешкой, будто мы — пустое место. Я так же равнодушно-вежливо бросаю в ответ от всех нас:

— Добрый вечер. Прекрасно выглядите, — и мы проходим.

Мне все равно. Наша троица вне школьных группировок и течений. Популярность накладывает довольно однообразные и скучные обязательства, а мы слишком социально ленивы и миролюбивы, чтобы за нее сражаться. К счастью, благодаря общительному характеру Майки в аутсайдерах мы тоже не ходим. А возможно, нам просто везет.

Лешка Рыков — рыжеволосый и высокий — переехал в наш город в этом году. Тихий, вдумчивый и безотказный, он каким-то образом прибился к нашей с Майкой компании и стал ее частью, мы даже не заметили как. Лешка никогда нам не мешал, прикрывал, когда было надо, помогал в учебе и слушал ту же музыку, что и мы. И так же, как мы с Майкой, он три раза в неделю работал волонтером, только не в больнице, а в городском зооприюте — он мечтал стать ветеринаром. На почве волонтерства и завязалась наша дружба.

Как-то само собой мы привыкли к его всегда маячившей где-то поблизости спине, увешанной нашими с Майкой рюкзаками. Мне импонировала его ненавязчивость и стремление чего-то в жизни добиться, его доброта и искреннее желание помогать людям и животным. А Майка считала, что Лешка таскается за нами, потому что влюблен в меня, просто не решается в этом признаться. Скорее всего, так и было.

— Сегодня он точно сделает это. Он так смотрит на тебя, будто вот-вот получит тестостероновый удар, — шепчет мне Майка на жестком заднем сиденье Яндекс-такси.

На его оплату Лешка, как джентльмен, не взял денег ни с нас, ни с наших родителей, и мы с Майкой, приподняв подолы пышных нарядов, послушно полезли в воняющий старьем, бензином и химчисткой машину.

«Ни от кого не зависеть» — один из незыблемых принципов Лешки, как и девиз «Честный труд и благородство». Минут десять назад мой папа похлопал его по плечу: «Хорошо, сынок, молодец. Повеселитесь». Лешка ему нравился.

— Ты, Анька, сегодня чудо как хороша, и он будет полным кретином, если не сделает это на выпускном.