Онлайн книга «Конец света. Детка и Кракен»
|
Рядом с «постелью» больного у меня аптечный склад, в котором все раскладываю в определенном порядке, чтобы нужные препараты всегда были под рукой. Обнаруживаю несколько коробок с флаконами десятипроцентной глюкозы — теперь у нас есть десерт. В одну из вылазок за стену я неожиданно нахожу вещи незнакомца: спрятанный в щель между плитами у самого выхода увесистый рюкзак и черную кожаную куртку — невозможно вонючую, затвердевшую от крови и дырявую от пуль. На всякий случай заглядываю в карманы — нет ли в них документов с группой крови? Вдруг моя подойдет? Там пусто. Рюкзак проверяю вскользь, только на предмет оружия и тех же документов: мне бы не хотелось, чтобы в моих вещах рылись, потому и сама так не поступаю. Но тоже ничего не нахожу — одни свертки и упаковки. Закончив, приношу вещи в «пещеру» и аккуратно складываю — пусть ждут пробуждение своего хозяина. Еще я часто моюсь. Даже обрезаю волосы, чтобы тратить на голову меньше санитайзера, потому что лучше уж его едкий запах, чем обычная вонь. Зачем-то, только чтобы себя чем-то занять, брею ноги и подмышки. Стираю в дезрастворе трусы и теперь сберегаю их относительную чистоту, вкладывая в них вместо прокладок одноразовые маски. И ем, ем, ем молочную смесь, чтобы вернуть себе силы. А потом… Потом в фонаре незнакомца вдруг садится батарейка. Свет гаснет. Все возвращается к началу: темнота, тишина, одиночество, вонь. Ухаживать за тяжелым больным, когда живешь на ощупь, как крот, очень непросто. С одной стороны — хорошо, что я не теряла времени зря и, чтобы не думать, занималась обустройством пространства, а с другой — темнота есть темнота. Вернулся счет шагов вдоль стены. Вернулась усталость. Но не та усталость, что бывает, когда хорошо потрудился, а та, когда отчаяние достигает определенного предела и превращается в бессилие и апатию, в которых я потихоньку тону, снова мало-помалу теряя надежду. Оказалось, что прежние плохие, как я полагала, времена, на самом деле были хорошими. Мне словно приоткрыли окошко, показав, как все может быть, а потом вдруг захлопнули, вернув в жуткий, кромешный мрак. Только теперь на моих руках раненый человек. У меня нет возможности загружать себя делами, поэтому все время, когда не забочусь о пациенте, я просто сижу, смотрю в темноту и ем молочную смесь. Сижу, смотрю, ем… Сижу, смотрю, ем… Это все, что мне остается. А с недавней поры и того меньше — я не заметила, как мой голод вышел из-под контроля, и из двух коробок с детским питанием остались всего три банки. Приходится запретить себе к ним прикасаться и беречь для пациента. Я больше не ем. Сижу, смотрю… Иногда пью глюкозу. Иногда разговариваю с призраками с фотографии. Иногда с незнакомцем, который снова кажется галлюцинацией. И все время думаю о том, как найти в темноте лаз на свободу, если парень умрет. Помню, как потеряла в темноте шприц, и боюсь повторить ошибку, поэтому лишь изредка, когда становится совсем невмоготу, достаю его из кармана и прижимаю к щеке, ощущая, как холодный пластик нагревается от тепла моей кожи. Я — хозяйка своей судьбы! Я, а не этот проклятый конец света! Я хозяйка! Хозяйка? Я-то? Смешно! Раньше я действительно так считала, но теперь мне все чаще кажется, что это большое заблуждение. Никто не властен над судьбой. Все рано или поздно заканчивается или отбирается: свет фонаря, молочная смесь, близкие люди и даже жизнь. Думать, что ты управляешь судьбой, — иллюзия. Для тех, у кого еще хватает энергии и азарта для того, чтобы ввязаться в игру, в которой невозможно победить… |