Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 126 – Оксана Северина

«Кракен прячется?! Кракен?! Прячется?!» — вдруг доходит до меня, и ко всему прочему начинает колотить нервная дрожь. В голову лезут картины зомби из фильмов.

Замечаю движение и вижу буровато-рыжую тень. Лешка?!

Тьфу ты, какой еще Лешка? Это… медведь! В лагере резвится настоящий медведь!

Лежа под тяжелым телом Кракена щека к щеке, с одним на двоих прерывистым дыханием и громким биением сердца, я смотрю, как медведь гоняет котелок из-под каши. Котелок звонко бьется о камни, вызывая у зверя восторг, тот подпрыгивает на месте, переступает на задних лапах и снова мощным ударом запускает котелок в полет.

Иногда на пути животного попадается чья-нибудь миска, и тогда медведь с довольным утробным ворчанием ее вылизывает и снова возвращается к котелку.

Медведь топчется по трупам у потухшего костра, порой трогая или ворочая их когтистой лапой, но большого интереса мертвецы у него не вызывают. Ему гораздо интересней играть с котелком — видимо, нравится его звон.

Я кошусь на Кракена. Что нам-то делать?

Рык и ворчание теперь слышатся в дальней от нас стороне лагеря — судя по всему, зверь уже буянит в палатке. Я вновь поворачиваю голову и скольжу по заросшей щетиной щеке Кракена носом и ртом, пока нахожу его ухо губами:

— У нас есть ружье, — шепчу. — Если протянуть руку, то можно нащупать рюкзак. — Указываю глазами направление, где сгрузила оружие бандитов. — Под ним лежат ружья и ножи.

Кракен поворачивает голову, и теперь мы касаемся подбородками, носами, губами и выдыхает прямо в рот:

— У меня тоже кое-что есть… — голос звучит иронично.

Кракен чуть шевелится, и я чувствую твердый ствол пистолета, упирающегося в мое ребро. Потом Кракен делает еле заметное движение бедрами, и мне в ногу упирается еще одна твердая выпуклость. Эм… это член? Кракен сейчас возбужден?

Я вспыхиваю до корней волос. Как такое может быть? В то время, когда рядом орудует хищник! Нет, наверное, это что-то другое. Кракен всегда слишком серьезный, если речь идет об опасности. Это со мной что-то не так. И мне стыдно за свои пошлые мысли.

Может, я все еще под впечатлением от оргии? В голову лезут видения: черный провал между Розиных ног, чей-то орган, выдающийся на фоне костра. Я еще сильнее смущаюсь. Задыхаюсь и начинаю потихоньку елозить под Кракеном, готовая оказаться сейчас где угодно — хоть в лапах хищника, — но только не здесь.

— Не шевелись, говорю! — шепотом рявкает Кракен и сильнее прижимает меня к земле.

Я замираю.

Не представляю, как долго мы так лежим — хрипло дыша в губы друг другу, слушая рычание зверя сквозь гулкий грохот сердец, ничего не соображая. Впрочем, последнее относится только ко мне.

Наконец, Кракен откидывает часть одеяла, освобождая наши головы и давая мне возможность вдохнуть. В лагере тихо. Кракен осматривается.

— Ушел, кажется. Пронесло, — говорит, возвращаясь взглядом ко мне.

Видит мое пышущее жаром лицо, и уголки его губ ползут в стороны в хитрой ухмылке.

Кракен не торопится с меня слезать, так и нависает, подмяв под себя и только сильнее вдавливая в хвойную подстилку. А я лежу под ним, будто парализованная, ощущая лишь его член и не в силах отвести от Кракена взгляда.

Кракен медленно облизывает свои улыбающиеся губы, и я машинально повторяю его движение, только сейчас замечая, что мой рот пересох.