Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 124 – Оксана Северина

В пышном платье, с трепещущим от предвкушения праздника сердцем я вхожу в зал ресторана и в недоумении застываю. Зал украшен, но не к выпускному, как я полагала, а будто к какой-то тематической вечеринке.

Стены украшены свежими сосновыми ветками, источающими густой смоляной аромат. Диско-шар на потолке подсвечен красным софитом, и от кусочков зеркал во все стороны брызжут ярко-красные блики, как искры, словно это не диско-шар, а костер на потолке.

Мои одноклассники с родителями, все одетые в камуфляжные костюмы, сидят за столиками, сгруппированными вокруг пустой деревянной сцены. Из пары высоких колонок, стоящих перед ней, негромко бормочет рэп.

Я замечаю рыжую Лешкину голову в углу и рядом с ним маленькую Майкину фигурку. Они тоже видят меня. Майка машет рукой.

Скользя в тени и пряча от взглядов свой неуместный наряд, я быстро, вдоль стеночки, добегаю до них. С облегчением — добралась, наконец! — ныряю за стол и с изумлением отмечаю, что он сервирован не привычными тарелками и приборами, а металлическими, будто собачьими, мисками, и в центре стоит котелок. Оглядываюсь по сторонам — у всех так.

— Что здесь происходит? Что мы празднуем? Разве у нас не выпускной?

— День охотника, Анют. Ты забыла?

— Анька, ты во что нарядилась? С ума сошла? — говорим мы друг другу одновременно и одновременно прыскаем смехом.

На сцену выходит мужчина с коротко стриженой головой и выдающимися бровями. Мне кажется, что я его где-то видела, но никак не могу вспомнить где.

— Так, брейк, Сладулики! — призывает мужчина к порядку, и кто-то из родителей стучит по металлической миске, останавливая разговоры детей.

Пока мужчина о чем-то вещает со сцены, Лешка снимает с себя камуфляжную куртку и остается в футболке. Помогает надеть куртку мне. Теперь, если не смотреть на пышную юбку под столом, я вполне вписываюсь в обстановку.

— Кто это? — наклоняюсь к Майке, кивая на мужчину на сцене и застегивая на куртке молнию. — Откуда он?

— Погоди… — Майка внимательно слушает речь. — Сейчас будешь ты…

— Кто? Я? — удивляюсь. — В смысле?

И оборачиваюсь к сцене.

— Итак, приз за главную роль получает… Анна Серова! Прошу на сцену! Эм, где Аня Серова? Давай выходи, трогать не будем! Братья, давайте поаплодируем ей!

Я в шоке сижу и таращусь на мужчину. Я? На сцену? Приз за что? За какую еще главную роль?

Все в зале переглядываются, высматривая меня, и, наконец обнаружив, хлопают в ладоши.

— Иди давай! — Майка выталкивает меня из-за стола.

— Не бойся, Детка. Все будет хорошо, — вдруг подбадривает меня Лешка Рыков и ободряюще хлопает по плечу.

Я чувствую тепло его слов и куртки, прикрывающей мою почти обнаженную грудь. Улыбаюсь ему и иду.

— А вот и она! — приветствует меня, сверкая золотыми зубами, мужчина на сцене. — Итак, за главную роль в картине «Конец света» Анна Серова получает в подарок матрешку!

Он протягивает мне большую деревянную игрушку, выкрашенную золотой краской, на которой отражаются красные якобы искры от диско-шара. Все снова хлопают, а меня тошнит. То ли от такого количества золота, то ли от внимания, а может, я просто голодна.

Я чуть склоняюсь к мужчине и шепотом, чтобы не было слышно в зале, говорю:

— Это ошибка. Перепроверьте, пожалуйста. Я нигде не снималась.

— Бери-бери, это точно твое! — Мужчина сует матрешку прямо в мои руки, потом достает из кармана медицинскую маску и тоже протягивает мне. — Почему ты ее не надела? Кто будет нас лечить?