Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 125 – Оксана Северина

— Извините. — Я чувствую, как заливается румянцем лицо, хватаю маску вместе с матрешкой и быстро убегаю со сцены.

Когда я возвращаюсь за стол, Майка забирает игрушку:

— Ух ты! Прикольная!

Мужчина на сцене продолжает о чем-то вещать, но мы его больше не слушаем, занятые разглядыванием моего приза.

— …Тоже такую хочу и когда-нибудь ее получу, так и знай!

— Может, она и прикольная, только я совершенно не понимаю, за что она мне, — пожимаю плечами, чувствуя смущение из-за незаслуженно полученной награды, и размышляю: мне надевать маску прямо сейчас или потом, когда поем?

— А что внутри? — Майка пытается открыть игрушку, но у нее не получается. — Лешка, открой! — Передает матрешку ему.

Тот с усилием — я вижу, как на его руках напрягаются мышцы — вскрывает игрушку. Его рыжие брови взлетают от удивления, когда он видит то, что в ней лежит.

— Вот это да! — выдыхает он с восхищением.

— Что там? Мне покажи! — требует Майка и тянется к нему через стол.

Лешка ставит части игрушки на колени и достает из одной половинки… часы. Солидные, на вид дорогие. И почему-то мужские.

— Это часы, да? Мужские? — удивленно переспрашивает Майка. — Необычненько как…

Я тоже ничего не понимаю, развожу руками. Вот так приз!

— А можно я их оставлю себе? — вдруг спрашивает Лешка и смотрит на меня с надеждой.

— Ну конечно! — соглашаюсь я. — Зачем мне они? Забирай.

Тем более что они не заслуженные. Но вслух я этого не говорю.

— Ну уж нет, Лешка! — Майка решительно отнимает у него часы и кладет их на стол передо мной. — Они Анькины. Это она заработала, а не ты. И вообще, давай матрешку ей возвращай!

— Но она же мне сама подарила, — пытается возразить Лешка.

И я хочу его поддержать, но Майка сердито хлопает по столу ладонью:

— Ничего не желаю слышать! Лешка, ну ты чего? Ты же хороший парень, а не какой-нибудь там мародер.

— Мародер… — эхом повторяю я, в ужасе зажимаю рот руками и смотрю на часы, как на ядовитую змею.

Зал наполняется хаотичным стуком металлических ложек о миски. Наверное, вступительная часть праздника закончилась и народ уже приступил к еде. Я тоже хочу есть, а еще выбросить эти жуткие часы, но не могу оторвать от лица руки. Пытаюсь попросить помощи у друзей, но мое мычание тонет в звоне посуды. Мне тяжело. И на душе, и физически. Я задыхаюсь. Пытаюсь кричать…

— Тсс, тихо! Не дергайся!

Я открываю глаза и близко-близко перед собой вижу лицо Кракена. Он лежит на мне сверху, подмяв под себя и зажав мне ладонью рот. И мы оба накрыты с головой одеялом. Что за черт? Убедившись, что я проснулась, он медленно отнимает от моего лица руку и прикладывает палец к губам, подавая знак не шуметь.

Еще не отойдя от ночного кошмара, я вновь столбенею от ужаса. Кровь стынет в жилах.

«Что?» — беззвучно спрашиваю его.

Кракен пальцем показывает мне на щель между землей и складкой одеяла. Я медленно поворачиваю голову и смотрю.

Снаружи уже рассвело, и лагерь наполнился серым призрачным светом вперемешку с утренней дымкой — впервые вижу лагерь при свете дня. Металлический звон из моего сна никуда не девается, я слышу его и сейчас, и у меня встают волосы дыбом — откуда звук? Кто еще в лагере может греметь? Там же одни мертвецы! Ищу глазами, даже не представляя, кого там можно увидеть. От кого же мы с Кракеном прячемся под одеялом?