Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 103 – Оксана Северина

Тихонько останавливаюсь за спиной Кракена и кладу руку на его плечо, давая понять, что тот не один.

— Я боялся, что его заберут, что его здесь не будет, но это, Детка… Это же треш полный! — Он продолжает ругаться, чуть раскачиваясь под моей рукой. — Такую машину угробили, беспредельщики херовы!

Налетевший порыв ветра доносит до меня запах гари. Я вглядываюсь в черную громадину и понимаю, что она сгорела дотла.

— Он… сгорел?

— А ты сама что, не видишь?

На ветровом стекле и корпусе вертолета замечаю следы от пуль. Одну я доставала из спины Кракена на складе. Вспоминаю пережитый ужас и страх, что не справлюсь, и радуюсь тому, что все уже позади.

— В топливный бак, наверно, попали, — говорю с сочувствием, — потому и загорелся. Ты не видел огня?

— Прикалываешься? — Кракен сбрасывает с плеча мою руку. — Это же военный вертолет, а не пукалка! Предназначенный для боевых действий, что ему пули-то сделают? Нет, раз его не забрали, значит, эти дебилы специально сожгли!

— Эм… тогда это — те, кто стрелял в тебя?

— А я тебе Ванга? Есть какая-то разница? Вертолет-то уже все — тю-тю! — огрызается он, но я не обижаюсь.

Вид величественной техники, поверженной огнем, действительно удручает. Мне хочется сказать Кракену про точку, в которой ты стоишь, но я понимаю, что сейчас не самое подходящее время.

— А без вертолета мы не дойдем?

— Нет, Детка, — неожиданно смеется Кракен, и в его смехе проскальзывают истеричные нотки. — До Ростова мы никак не дойдем.

— До… чего? — переспрашиваю. — До Ростова?

Я в шоке.

Тоже падаю на траву. Рюкзак перевешивает, и я барахтаюсь, как перевернутая на спину черепаха, запутавшись в палках и собственных ногах. Кракен помогает мне выровняться. Его лицо снова привычное — с обычной усмешкой на губах. Но я не могу прийти в себя от новой порции неожиданной информации.

— Блин, Детка! С тобой фиг расслабишься! — ухмыляется Кракен. — Меня редко что-то бесит, но ты испортила такой шикарный момент!

— Ну извини, — бросаю, отворачивая от него пылающее от смущения лицо. — Но не так уж и редко, Кракен — сказки можешь мне не рассказывать. Мне хорошо известны перепады твоего настроения. «Се-ля-ви», — передразниваю, напоминая обо всех его вспышках гнева, которые мне довелось испытать на себе.

Кракен снова смеется, уже без истерик — беззлобно, и я с облегчением чувствую, как с моей души падает тяжелый груз.

— Ладно, Детка, согласен. Бывает. Но нам надо подумать, что делать теперь. На вертолете тебя покатать уже не получится.

Кракен подмигивает мне здоровым глазом, и мне в голову лезут мысли о «третьем свидании».

— Ничего, Кракен, — отвечаю, снова дрожа и заливаясь краской. — Я как-нибудь переживу.

Нет, наверное, я это пережить не смогу. Сгоряча это сказала.

Я даже представить себе не могла, что Кракен живет так далеко. Думала, мы пойдем куда-нибудь по нашим местам — он же сам говорил про поход. Мне и в голову не приходило спросить его.

Неужели и правда Ростов? Ростов! Невероятно…

Дальше Урала я нигде не была. И никогда не летала.

Майка с родителями каждый год проводила по паре недель то в Турции, то в Египте, то в Азии. Но мои родители считали, что поездки туда, где светит то же самое солнце, где под ногами та же земля и кусаются те же самые комары совершенно бесплатно — это расточительство. Вместо поездок по миру они открыли на мое имя накопительный счет, чтобы я «могла в будущем ни от кого не зависеть и жить с гордо поднятой головой».