Книга Чайный бунт, страница 46 – Кейси Блэр

— ДОВОЛЬНО.

Они изумленно оборачиваются, и только тогда я осознаю, что это я кричала. Делаю вдох, голос опускается до шепота, но слова так и льются:

— Я всю жизнь была пешкой в чужой игре, и я не допущу, чтобы это повторилось.

Опять вздыхаю, стараясь почерпнуть в воздухе успокоение, но это выше моих сил. Качаю головой и указываю на дверь. Дверь моего дома.

— Если вы не можете не вмешивать меня в свои ссоры, убирайтесь обе. Живо.

Они долго смотрят на меня, затем друг на друга и виновато отводят взгляд. Я жду, не двигаюсь, даже вздрогнуть себе не разрешаю. Эти двое не моя ответственность.

Может быть, именно поэтому Саяна так презрительно отнеслась к тому, что я выбрала отца советником на церемонии посвящения. А может, если бы я отказалась от роли жертвы в их политических играх, я могла бы действительно помогать людям, а не распыляться на пустые и бесполезные жесты.

Мы стоим неподвижно с минуту, пока Ристери не протягивает Лорвин булочку. Лорвин принимает ее и, словно готовясь попробовать свой жучиный чай с накрабским перцем, осторожно кусает и смотрит на меня.

Можно подумать, я принудила ее общаться с Ристери.

— Ты можешь что-то с этим сделать? – спрашивает Ристери. Словно не хочет верить, в какое безобразие мы превратили мои волосы.

— Да, – наконец отвечает Лорвин. – Но на это уйдет несколько часов, которых у нас нет. Чайный мастер уже приехал, будет оценивать тебя сегодня. Зашла сообщить.

Сегодня! Я закрываю глаза, прохожусь рукой по волосам и морщусь.

Все-таки зря мы на это пошли. Надо было сразу сообразить, что не так-то это просто – полностью взять контроль над своей жизнью. Теперь ни один чайный мастер не отнесется ко мне серьезно. Я провалилась, не успев даже начать. Так что прощай, работа, прощай, дом, я снова окажусь там, где была два вечера назад, но еще в худшем положении, потому что потеряла доверие тех, кто честно пытался мне помочь.

— Прости меня, Лорвин. – Я кланяюсь так низко, как могу, хотя так не принято.

— Прекращай, – говорит она. – Просто не подводи меня так больше. Кстати, какой это должен был быть цвет?

Я выпрямляюсь и так долго стою в недоумении, что отвечать приходится Ристери:

— Изумрудно-зеленый.

Лорвин фыркает:

— Могла бы догадаться! После того как мы вчера столько времени убили на ткани, не побоюсь назвать точный оттенок. Повернись и замри.

— Зачем?

— Видимо, мне все-таки придется поколдовать над твоими волосами, – говорит Лорвин, одаривая меня своей хищной улыбкой.

Сердце сжимается – от страха и надежды.

Я отворачиваюсь, закрываю глаза и призываю каждую клеточку моего тела хранить абсолютную неподвижность.

В ответ на заклинание Лорвин у меня прихватывает живот. Голова горит, и ко мне приходит неожиданное понимание, что, хотя волосы и не обладают той же чувствительностью, что и кожа, теперь я будто бы ощущаю их. И чувства эти не очень приятные, поэтому я стараюсь не думать о том, что именно делает Лорвин.

— Ну вот, – целую вечность спустя говорит она устало, но с ноткой удовлетворения. – Пойди в ванную, посмотри в зеркало.

Я стремительно поворачиваюсь к ней, не успев согнать с лица выражение отчаянной надежды. Лорвин хмуро кивает, Ристери прижимает ко рту ладони, ее взгляд горит восторгом.

Я бегу в ванную, на глаза наворачиваются слезы. Излучая свет изумруда, волосы каскадом волн падают чуть ниже плеч и смотрятся даже лучше, чем я могла представить. Я без ума от этой прически! Прежде чем вернуться, я вытираю мокрые от слез глаза, чтобы Лорвин не чувствовала себя неловко. Снова кланяюсь ей.