Книга Одолень-трава, отведи беду, страница 44 – Елена Алексеевна Кузнецова

Свете казалось, что купленный у аританского купца наряд вполне приличен и очень даже подходит для её цели – ввести в обиход брюки для женщин. Длинный сюртук доходил ей почти до колен, немного расширял плечи и скрадывал грудь. Да, бархатные брючки облегали ноги довольно плотно, но бёдра прикрывал сюртук, а лодыжки – короткие сафьяновые сапожки.

Боярин Корней тогда только крякнул, увидев её, но ничего не сказал. Взял её в таком виде на княжеский Совет. Потому реакция князя Гордея стала для Светланы полной неожиданностью. Нет, вначале его потрясённый вид Свете даже польстил. Она и сама заметила, что тёмно-зелёный цвет сюртука очень ей шёл. И то, как он молча уставился на неё расширившимися глазами, Свете показалось хорошим знаком. Как открылись рты у бояр, Светлане понравилось меньше, но не насторожило. Она скромно села сзади своего начальника и стала с волнением ждать, когда дадут слово. Вот боярину Корнею предложили доложить о состоянии княжеской казны, и Светлана поднялась по кивку начальника. Она уже выступала на Совете, рассказывая о необходимых преобразованиях в сфере учёта и контроля, поэтому то, что речь вместо главного казначея будет держать Света, ни для кого потрясением не стало.

Светлана успела только выйти вперёд, поклониться князю и начать свою речь, как лицо князя Гордея вдруг стало наливаться кровью, зубы заскрипели, и он внезапно заорал:

— Вон! Все вон!

Света от неожиданности даже бумаги выронила, но готовилась бежать, бросив их на полу. Пусть кто-нибудь другой их подбирает. Ей собственная голова дороже! Но не успела пошевелиться, как палец князя ткнул вначале в сторону главного казначея, а потом и в неё:

— Ты! И ты! Останьтесь!

Света замерла как зайчик и стояла, не шевелясь, пока бояре покидали зал. Она даже предположить не могла, что всё это из-за её брючек! Всё-таки дикие тут нравы.

— Как?! Как ты допустил, Корней, чтобы девица в таком непотребном виде на люди вышла?

У Светы от возмущения вначале аж горло перехватило! Но ненадолго. Голос быстро прорезался. Она за эти тряпки всё своё месячное жалованье отдала, а этот деревенщина, ничего не понимающий в моде, «непотребством» их называет.

— Что значит «непотребном»? – рассерженной змеёй зашипела она, перебив открывшего рот начальника. – Это вам не тряпьё с калики перехожего, а наряд от лучших портных королевства Аритания! Я для вас старалась! Чтобы на Совете достойно выглядеть!

— Достойно?! – князь Гордей вскочил с трона.

Света только моргнуть успела, а он уже стоит напротив и на неё своими глазищами сверкает:

— Достойные девицы так не ходят! Ног своих мужикам не показывают! Впрочем, что взять с девы, что свои прелести всему Хольмграду показать не постеснялась!

— Это вы мне рыбачью сеть припомнили? А почему я в ней оказалась? Не потому ли, что кто-то вместо того, чтобы просто отблагодарить за доброе дело, стал свои условия ставить?

Теперь уже князь Гордей хватал ртом воздух, не зная, что ответить. И так Светлане стало обидно!

— Я для вас старалась, а вы! А вы! – на глаза от обиды навернулись слёзы и она, всхлипнув, выбежала из зала.

Гордей растерянно проводил взглядом стройную фигурку.

— Что вы хотите? Девка, да ещё и ведьма, – развёл руками боярин Корней. – Вот поэтому ничего ей и не сказал. Моя супруга ого-го как обижается, если я что-то про её наряды или причёску не то скажу. Но с женой-то уж как-нибудь помирюсь, а с ценным работником, да ещё и ведьмой, из-за платья ссориться я не стану. Уж не серчай, князь-батюшка.