Книга Одолень-трава, отведи беду, страница 42 – Елена Алексеевна Кузнецова

Теперь Пётр уверился – это игра, и он в ней не проиграет. Русая волна рассыпалась по плечам, и он отступил от жены на шаг. Он мужчина, а не мальчишка. Умеет держать себя в руках.

Ничего не говоря, Вета повернулась и плавно заскользила к воде. Пётр, как привязанный, зашагал следом. Он не мог оторвать взгляд от покачивания женских бёдер.

Достигнув берега, Вета остановилась, ласкающим тело движением опустила руки, пальцы сжали ткань, и резко сорвала с себя рубаху. Взгляд Петра прикипел к открывшемуся тёмному треугольнику между бедёр и не сразу смог подняться выше, к белозубой улыбке Веты. Он рванулся к жене, но не успел. Со звонким смехом она бросилась в воду.

Холодная влага и лёгкая тревога за Веточку на миг прояснили голову мужчины. Поймал скользкое гибкое тело и ощутил под рукой появившуюся выпуклость живота, налитые груди. Не удержался, впился в сладкий рот и лишь потом спросил:

— Мы ему не повредим?

Вета нежно прикоснулась к щеке мужа:

— Наша любовь ему повредить не может. Можешь не сдерживаться.

И Пётр с облегчением позволил огню, что сжигал его, вырваться на волю.

* * *

Пётр лежал на траве и смотрел в чёрный бархат ночи. Голубые огоньки звёзд лукаво подмигивали ему. Он чувствовал себя опустошённым, выпитым до дна. Как там говорила Вета хриплым и прерывистым от страсти голосом?

— Ты огонь, я – ветер. Я – земля, ты – ливень. Напои меня.

Пётр усмехнулся. Если он ливень, то земля вобрала его до последней капли. Но он не жаловался. Никогда раньше Пётр не чувствовал себя таким живым. Ему казалось, он слышит, как растут из полной жизни земли цветы и травы, наливаются соком ягоды, тихо дышат звери и птицы.

Сейчас, глядя в звёздное небо, ощущая Веточку, во сне прильнувшую к нему, Пётр до боли в сердце осознавал, как он счастлив, чувствовал полноту своей жизни. Разве тогда, в стылом одиноком ноябре, он мог представить эту ночь? Этот июль? Теперь он больше не боялся будущего. Знал – ему хватит сил сохранить своё счастье.

Светлана ещё раз придирчиво посмотрела на себя в зеркало. Оно показывало её только по грудь, но по здешним меркам и это считалось хорошо. Таких, чтоб в пол, в этом мире пока вовсе не делали. Даже это, привезённое из Лакхора, стоило ужасно дорого. Всё до донышка выскребли, чтобы купить. И это ещё знакомый купец Лане скидку сделал. Светлана подозревала, что как работнице Казначейства. Надеялся к ней подмазаться. И по-хорошему надо было отказаться, уж очень скидка напоминала взятку. Но здесь о борьбе с коррупцией ещё не слышали и «скромные» подношения, мелкие подарки нужному человеку искренне считали в порядке вещей. Должен же государев слуга «кормиться». Если меру знать и делу не во вред, то все довольны. А если берега видеть перестанешь, то простой конфискацией имущества не отделаешься. Меч палача махом решит проблему вороватых ручек и безмозглой головы. Лана ясно дала понять купцу, что зеркало покупают не для неё, так что обязанной ему ничем не будет. Но раз он сам продолжал настаивать на скидке, то почему не воспользоваться?

Тем более зеркало действительно предназначалось Вете. Если бы ни желание Петра порадовать Вету, его не купили бы. Да и то приобретали не для того, чтобы красоваться, а как средство производства. Оно для ведовских ритуалов незаменимая вещь. Не ходить же Вете беременной ночью к пруду, когда ей понадобится большая отражающая поверхность? А так к зеркалу подошла и колдуй себе прямо дома.