Книга Одолень-трава, отведи беду, страница 55 – Елена Алексеевна Кузнецова

Тень стремительно скользила по поляне. К князю с вышины пикировала гигантская птица.

— Ой, это не Змей. Это гуси-лебеди какие-то, – удивилась Лана.

Князь же, если и удивился, то не растерялся. Он сделал выпад, стараясь попасть по гибкой шее. Меч скользнул по твёрдым перьям, не сумев их пробить под этим углом.

Гусь-гигант зашипел и клацнул клювом прямо над головой князя. Тот отшатнулся, оставив шапку в клюве птицы. Птица взмыла вверх и ветер от её крыльев зашумел ветвями, закружил листьями, ударил Лану в лицо.

Сквозь поднявшийся шум они не сразу услышали голос, зовущий их со стороны ведьминого круга.

— Князь-батюшка, идите в круг!

Гусь-гигант поднимался в небо, и князь рискнул перевести взгляд с него в сторону голоса. В центре каменного круга колыхался полупрозрачный силуэт придворного ведуна. Он призывно махал руками и повторял:

— Идите сюда! Я вас назад верну.

Увидев, что услышан, силуэт растаял в воздухе.

Князь нахмурился и задумался. Потом сказал:

— Рискнём. Выбраться отсюда быстро – это важнее. Лана, беги ко мне. Я тебя прикрою.

Лана послушно стартовала от берёзы. Здесь, среди берёз и осин, с реющим в вышине гусем-лебедем, она не чувствовала себя так уверенно, как в Казначействе и охотно отдала лидерство князю Гордею, явно разбиравшемся во всём этом лучше. Бежать к Гордею было к тому же приятно и естественно. Её словно тянуло к нему, как железу к магниту, так что Лана даже затормозить не смогла и с разбегу врезалась в князя. Тот покачнулся, но устоял, с охотой приняв в объятия. Лана подняла голову и утонула в синих глазах. Поцелую помешал приближающийся в вышине клёкот. Князь задвинул Лану за спину и приготовился к бою. В этот раз он убрал меч в ножны и достал нож. Лана даже по его спине почувствовала, как он напряжён и сосредоточен.

Гусь снизился и на бреющем пошёл в лобовую атаку. Князь метнул нож и тут же вновь выхватил меч, готовый продолжать схватку. Нож летел точно в голову птицы, но в последний миг гусь попытался её опустить и нож, срезав несколько перьев, звонко ударил рукоятью по лбу гуся. Птица слегка просела в воздухе, обиженно крякнула и свечой взмыла вверх.

— Бежим в круг!

Новый рывок и у самых камней их вновь накрывает тень от широких крыльев. Но гусь с шипеньем и жутким клёкотом облетел их и, не вступая в схватку, вновь стал набирать высоту. Там, в высокой сини, гусь завис прямо над ними и Лана увидела, как от массивной туши отделяется что-то и летит вниз.

— Бомба! – ахнула Лана и рухнула в сухую траву, прикрывая руками голову.

Сверху на неё упал Гордей, прикрывая от неведомой опасности собственным телом.

Шмяк! Несколько влажных капель пробились сквозь защиту князя на волосы Ланы. Крики гуся-лебедя резкие и противные удалялись и скоро затихли вдали. Сейчас, когда страх ушёл, Лана остро ощутила горячее тело князя, вдавившее её в землю. Так что даже и вставать не хотелось.

— С тобой всё в порядке? Не раздавил тебя? – спросил поднявшийся на ноги Гордей и подал Лане руку.

— Нет, – тоненьким от переживаний голосом спросила Лана. – А что это было?

С удивлением Лана увидела, как князь покраснел. И глядя на слизь, покрывавшую волосы и плечи Гордея, догадалась:

— Это что – помёт?

Ничего не отвечая, Гордей решительно зашагал к каменному кругу. Лана заспешила вслед. У кольца из валунов он остановился, чтобы её дождаться. Взял за руку, пояснив:

— Чтобы не потерять друг друга, когда круг сработает.

На Лану он не смотрел. Вместе они шагнули в круг. Потом князь опустил голову и криво усмехнулся.

— Знаешь, Ланушка, я так хотел перед тобой героем предстать, да что-то с геройством не задалось. То в честном поединке подставился, то сейчас не от страшного Змея защищал, а всего лишь от глупой птицы.

— Не такой уж глупой, мне показалось. А уж здоровой и страшной – это точно.

— И ту победить не сумел. Конец боя и вовсе, – Гордей махнул рукой, – курам на смех.

— Всё равно, ты – мой герой, – сказала Лана, засияв глазами. – Мечом помахать много желающих найдётся, а вот от говна прикрыть, – на это мало кто способен.

Она привстала на цыпочки, потянувшись к губам князя. Вокруг них запел, загудел ветер, окружило дрожащим маревом, а когда всё рассеялось, перед глазами встречающих предстала слившаяся в поцелуе пара.

— Получилось!

— Теперь честным пирком, да за свадебку, – потёр руки воевода.

— Вот за что я ценю нашего князя, так это за решительность, – одобрительно говорил боярин Корней воеводе Изяславу. – В тот же вечер сватов заслал, и со свадьбой тянуть не стал.

— Да что там говорить – орёл! Истинный орёл! Свадьба хоть и скорая была, но весёлая.

— Да уж, весёлая. Поломали восемь гуслей, твои отроки с петровыми учениками передрались, чуть горницу не разнесли.

— Какая же свадьба без хорошей драки? Я аж сам пожалел, что уже не по чину мне на кулачках махаться. Уж больно задорно молодёжь билась. Хороша свадьба вышла.

И я там был, мёд-пиво пил. По усам текло, а в рот не попало.