Книга Чтица императора, страница 99 – Елена Алексеевна Кузнецова

Но возвращение в герцогский дворец вернуло меня из приятной сказки в реальность. Дамиан вновь устроил спектакль на публику с прикосновениями ко мне на грани приличий, откровенными взглядами и громкими приторно-сладкими комплиментами. Искренности в них не было ни на грош, ведь Дамиан прекрасно знал, как я не люблю подобного обращения на публике. Я не понимала, почему он так поступает. Ведь поводов для ревности я не давала, а семья Федра, по-моему, и без того уже была достаточно унижена.

При первой же возможности я укрылась в своей комнате и попросила Мару сказать императору, что меня утомила поездка, я плохо себя чувствую и прошу разрешения не участвовать в ужине. Император милостиво разрешил.

Приставленную ко мне горничную я отпустила до утра, сказав, что не собираюсь покидать свою комнату, а здесь мне хватит услуг одной Мары. Мне не хотелось никого видеть. Я слышала шум и приглушённые голоса, доносившиеся из гардеробной, соединяющей мою комнату и спальню Дамиана, и ждала, что император заглянет ко мне. Готовилась дать понять, как глубоко я обижена таким пренебрежением к приличиям и моим чувствам. Но Дамиан, похоже, догадался, какой приём его ждёт, и ко мне зайти не рискнул, чем разозлил ещё больше.

Дождавшись, когда наше Восточное крыло затихнет, подсказывая, что все отправились вместе с императором на очередной лицемерный торжественный приём, я послала Мару за едой для меня, и только тогда позволила себе расслабиться и дать волю чувствам.

Нахлынули все впечатления и волнения дня: разговор с Федром и его жаркие взгляды, предложение Феодоты и поведение Дамиана. Слишком много всего! Тоска тёмной тяжёлой волной словно придавила меня. Из глаз хлынули слёзы. Как мне хотелось вновь оказаться в поместье дер Барри с его простыми людьми и обычными хлопотами! Так хотелось покоя! Неужели мне никогда не обрести свой дом?

К возвращению Мары с ужином я сумела взять себя в руки и перестать плакать. Мара, если и заметила мои покрасневшие глаза и распухший нос, ничего говорить не стала, только прикоснулась губами ко лбу, проверяя, нет ли у меня жара. Убедившись, что мой плачевный вид вызван не болезнью, она присела напротив и следила за тем, как я ем, уговаривая, как маленькую, попробовать то или это.

Надо признать, что принесённые вкусности не только утолили мой голод, но и немного подняли настроение. Жизнь перестала казаться совсем уж беспросветной.

— Мара, помоги мне приготовиться ко сну, и после того, как отнесёшь ужин, можешь быть свободна. Отправляйся к мужу, а то он, наверно, уже и забыл, как ты выглядишь.

— Скажешь тоже, – засмеялась Мара. – Уж за те дни, что мы во дворце, он ещё соскучиться по мне не успел.

— Точно, всего несколько дней, – удивилась я. – А мне кажется, что мы здесь месяц!

— И сколько здесь всё продлится? Император тебе ничего не говорил?

— Нет, ничего. Но такие договоры быстро не пишутся. Заставить подписать капитуляцию – это недолго. Но вот определить правила, по которым Арджурия будет жить дальше, да так, чтобы через год не пришлось вновь воевать, - тут спешка не помощник.

— Да кому тут воевать? Армии, считай, не осталось, – махнула рукой Мара. – Как вспомню эту жуть, так прямо дурно делается.

— Федр может Бактрию о помощи попросить. Не зря же они Юлиану туда отдали.