Книга Чтица императора, страница 71 – Елена Алексеевна Кузнецова

Вот и сейчас, стоило только увидеть скамью под сенью ветвей разросшейся плакучей ивы на берегу небольшого пруда, и сердце забилось чаще. Сейчас, лишённые листвы, ветви напоминали вуаль, не способную полностью ничего спрятать, а способную подарить лишь иллюзию тайного укрытия. Зато начиная с поздней весны и до середины осени я чувствовала себя под их сенью словно в домике, и потому убегала сюда, когда душа жаждала уединения.

Я опустилась на старую скамью и откинулась на её спинку, рассматривая тёмную гладь пруда. На фоне белоснежной ледяной кромки и плававших глыб, вода казалась обсидианово-чёрной и немного пугающей. Ветра здесь, в окружении деревьев, не было, но холод всё равно пробирался под одежду, так что долго не усидишь. Лишь прижавшийся к ногам горячий бок оборотня помогал бороться с морозцем.

Как всё здесь изменилось и одновременно осталось неизменным! Я смотрела на воду, изогнутый мостик, ведущий на крохотный островок в центре пруда с казавшимся сейчас особенно прозрачным и хрупким силуэтом беседки, и волны воспоминаний накатывали на меня. Сколько раз я здесь плакала, переживая детские обиды. Как я была здесь счастлива в юности, когда словно случайно сюда забредал Федр.

Мы никогда не уславливались специально о встрече. Я любила это место с детства и часто приходила сюда. А в последний год моего пребывания здесь и Федр, если ему удавалось ускользнуть от всех, тайком от приближённых появлялся у этой ивы, садился со мною рядом, и мы с ним говорили обо всём. Вначале.

Здесь, на этой скамье, он впервые поцеловал меня, а я ему ответила. Как я тогда была счастлива! Впервые меня любили! По словам Федра я была для него единственной и необыкновенной. Он говорил, что сумеет убедить мать, что без меня ему не быть счастливым. И я верила...

Это потом выяснилось, что герцогиня ничего не имела против того, чтобы Федр переспал с наивной дурочкой, но не видела меня в роли своей невестки. Для брака герцогу подготовили совсем другую невесту, а его увлечение мной внезапно оказалось серьёзней, чем мать думала, и могло помешать запланированному союзу с сильным и богатым родом.

Это теперь я понимала, как наивна была моя вера в её доброту и в силу любви Федра. А тогда меня потрясло, как легко и быстро он от меня отказался. Мне казалось, что мир рухнул, и меня засыпало его обломками. И будущее казалось таким же тёмным и беспросветным, как эта вода.

Лежавший у моих ног оборотень поднял голову и зарычал. Я оторвала свой взор от тёмной глади пруда и привычно повернула голову влево. Именно по этой тропинке всегда приходил сюда Федр.

Я почему-то ожидала и сейчас увидеть тот стройный юношеский силуэт и не сразу признала в приближающемся крепком мужчине своего прежнего возлюбленного. Он изменился. Я изменилась. И эта старая ива, видевшая нас прежними, лишь подчеркнула, что теперь всё иначе.

— Эвелин, я так и думал, что найду тебя здесь. На нашем прежнем месте.

Оборотень зарычал громче и встал передо мной, перекрывая дорогу Федру. Герцог потянулся рукой к поясу – то ли к оружию, то ли к какому-то артефакту, одному из висевших у него на ремне.

— Ваше Высочество, не вздумайте что-то сделать с моей охраной, – предостерегла я его. – Это ничем хорошим не кончится. Вы ведь не думаете, что он здесь один?