Книга Владыка небес: (Не) желанная рабыня, страница 42 – Валентина Ананнет

— Отчасти.

Должен признать, что иметь такую вот тень в числе своих союзников может быть очень полезным. Но не могу я верить каждому сказанному Тристой слову. Рана на моем сердце еще кровоточит, прошло слишком мало времени, чтобы я мог вот так откинуть в сторону прошлое и поверить в возможность нашего совместного будущего.

Ко всему прочему, в голове постоянно вертится еще одна тревожная догадка. Она точит сознание, разрывает сердце в клочья, но я не могу ее игнорировать, не могу оставить без должного внимания. Что если события этого дня четко спланированы, лишь для того, чтобы проложить Тристе путь в мою постель?

Триста постаралась на славу. Мои руки перестали болеть, на теле не осталось ни грамма грязи. Только вот в душе по прежнему все черно. Смотрю как рабыня несет мне полотенце, как ждет пока вылезу из лохани и решаю, что мне делать с этой предательницей дальше. Я должен знать причины ее поступка, они не дают мне покоя и затуманивают разум.

— Я сам, Триста.

Забираю из ее рук полотенце, вижу как Триста отходит в сторону, стоит спиной ко мне, опустив плечи и голову. Готовится к продолжению допроса, придумывает для меня правдоподобную ложь. Никогда не смогу ей доверять, моя боль слишком сильна, ущемленная гордость вопит и требует возмездия, ярость разгорается с новой силой, стоит лишь взглянуть как она корчит из себя святую невинность.

Сам выбрался из уже остывшей воды, обтер свое тело, обмотал полотенце вокруг бедер. Мышцы сводит от напряжения, в висках бьется пульс. Она стоит и не дышит, ждет моего вердикта, а я и сам не знаю, что будет дальше. Боги дайте мне сил, не позвольте придушить ее в порыве гнева!

— Почему, Триста?

Простой вопрос имел эффект взрыва, Триста вздрогнула и чуть пошатнулась, как от удара, медленно повернулась ко мне лицом. В глазах паника и такая боль, что мне самому стало не посебе. Приближаюсь к своей жертве, не разрывая зрительного контакта, считываю каждую эмоцию, ищу доказательства фальши.

— Почему ты предала меня? Отвечай же, мерзавка!

Я сорвался на крик, неумолимо надвигаясь на девушку, нависаю над ней, шаг за шагом прижимаю перепуганное создание к стене. Я делаю это намеренно, надеюсь что под давлением она и не подумает врать мне. Опять.

— У меня не было выбора…

— Выбор есть всегда, Триста!

— Моя победа в отборе мешала князю, он собирался подослать ко мне убийц… устранить.

Вот значит как? Решила обменять верность на собственною жизнь? Трусливая дрянь. Ты могла прийти ко мне, я бы защитил тебя. Но нет. Ты выбрала иной путь, сама пошла к Кару, сама предложила ему себя, обещала преподнести ему мою голову. И ради чего? Ради спасения собственной шкуры?

— Я все слышал, Триста. Каждое мерзкое слово, вылетевшее из твоего рта. Кар не принуждал тебя, ты сама явилась к нему.

— Это лишь слова… — произносит еле слышно — Я говорила то, что он хотел слышать, не более.

Врала ему? Или врешь мне? Лгунья! С любой стороны, как не крути, но ты лгунья, Триста. Подлая и расчетливая, не достойная моего доверия. Почему пыталась спасти мою жизнь этим утром? Из чистых побуждений или же хотела усыпить бдительность? Как и обещала Кару, усыпить бдительность, подобраться поближе, чтобы позже придать снова, ударить в спину.

— Снова врешь!? Как я могу верить тебе, Триста? Как давно ты служишь Кару?