Онлайн книга «Архитектор»
|
Паулитта взяла его за руку. — Не говори никому о моем состоянии. Я терпеть не могу разговоры за спиной. — Хорошо. — Кстати, я поругался с Бенито. Специально. Я не могу его расстроить своим исчезновением. — А меня можешь? — Ты молодая. Тебе нужно строить свою жизнь. У тебя много поклонников… Паулитта уже плакала. Она не хотела покидать своего мужчину. — Еще и потом мир стал зеркальным, перевернутым. Я не знаю, что со мной происходит, — сказал Фортунато». Но знал Всеволод. — У него была нарушена зрительная кора, которая обрабатывает информацию, полученную через глаза. И, скорее всего, не только она. Хрусталик глаза действует, как линза. Световые лучи попадают на сетчатку. Но хрусталик у нас выглядит, как двояковыпуклая линза, поэтому проходящие через него лучи переворачиваются. Глаза любого человека воспринимают изображение перевернутым, а уже мозг его обрабатывает и делает «нормальным». Но не мозг Фортунато. Сенья тяжело вздохнула. — Фортунато в первый этап болезни днем видел только те предметы, цвет которых мог отличить. Красный, синий и зеленый. Незабудки… И все было серым по вечерам. Другие цвета Фортунато не мог видеть, поэтому и не замечал предметов этого цвета. Зеленые почти прозрачные баночки с золотом и бронзой он просто выкинул, ведь ему казалось, что они пустые. Кто из нас проверяет пустую емкость на ощупь? Фортунато не мог постоянно быть зацикленным на своем зрении. Он жил, как обычные люди, и, естественно, совершал ошибки. Уверен, что иногда Фортунато даже не мог увидеть себя в зеркале. Его головной мозг явно играл с ним в игры. Но в сумерки мир приобретал очертания всех предметов. Правда, только очертания, как и у всех других людей, — произнес Всеволод. — Значит, серых котов он рисовал по вечерам? — спросила Агния. — Если бы он рисовал что-либо по вечерам, то смог бы использовать любую другую краску. Все краски ему казались серыми. Но днем бы он увидел на своей картине опять лишь три цвета, если бы он их использовал конечно. — Так как он нарисовал серых котов? Случайно? — произнесла Агния. — Не думаю. Серебряный карандаш… — Что? — переспросила Сенья. — Я видел серебряный карандаш в парикмахерской. Держатель серебра был серого цвета. Мы уже выяснили, что там находилась мастерская Фортунато. Значит, он намерено пользовался предметами серого цвета. — Днем Фортунато не видел серый цвет, а по вечерам для него любой цвет был серым. Может, ему кто-то помогал? Подсказывал, где какая краска, например, — произнесла Сенья. У Фортунато действительно был помощник. Молодой начинающий художник. Но дело здесь было в другом. И Всеволод это понял. — Он рисовал все серым. Значит, он начал днем видеть серый цвет! Но… — Но перестал различать красный, синий и зеленый, — с сожалением произнесла Сенья. Всеволод кивнул. Он был согласен. Но хотел добавить еще совсем другое. Его остановило присутствие Агнии. Всеволод никому не доверял. Ведь за ним и Сеньей кто-то следит еще с Петербурга… — Бедный Фортунато… Он даже не видел белый холст, на котором рисовал, — с грустью произнесла Агния. — Но он мог его ощущать. Поэтому в дальнейшем он и стал использовать объемный способ изображения, — произнес Всеволод. Сенья кивнула. — Болезнь продолжала прогрессировать. При сумеречном зрении Фортунато точно бы не нарисовал зеркальный, перевернутый Замок М. Каждая башенка передана до мелочей. Теперь он видел днем серый зеркальный и перевернутый мир. Замок М. действительно полностью серый… |