Книга Архитектор, страница 48 – Ксения Шанцева

— В этом зале и в следующем собраны картины периода «Серого творчества», — сообщила Агния.

— А почему он выбрал именно серые тона для изображения? — поинтересовался Всеволод.

— Кто-то считает, что у него были трудности в жизни.

Но Всеволод подозревал нечто иное.

— В «серый» период он использовал старинную технику художников. Похожую на серебряный карандаш. Но рисунок в дальнейшем не становился коричневым. Он так и оставался серым. Ведь был особенный плотный состав холста, который Фортунато держал в секрете. Рисунок невозможно было стереть или исправить. Даже вода не могла ничего изменить. В картинах Фортунато действительно много загадок, — произнесла Агния.

Всеволод задумался.

— Фортунато использовал серебро для рисования. Которое тоже серого цвета. Интересно, — сказал Всеволод чуть позже.

Агния кивнула и проводила гостей замка в следующий зал.

— Здесь уже следующий этап «серой» творческой жизни Фортунато. Он зеркалил и переворачивал предмет вверх ногами на картине. Фортунато удалось выделиться и этой серией картин, а потом уже появилась его эмблема, которую до сих пор разгадывают любители истории.

Сенья и Всеволод вгляделись в картины.

— А здесь он рисовал уже не серебром? — поинтересовалась Сенья.

Всеволод аккуратно потрогал рукой картину, где был изображен перевернутый серый баобаб.

— Маслом. И это уже объемная живопись. Изображение выпуклое. Как и на картине с пазлами.

Всеволод успел обратить на это внимание. Выпуклые изображения легко прощупывались. И сразу было понятно, что же изображено, даже при тусклом свете фонарика. Хоть предметы и были изображены вверх ногами и зеркально. Перевернутые и зеркальные изображения в исполнении Фортунато были только объемными и написаны маслом.

— А как вы узнали, что предметы отзеркалены? — спросил Всеволод.

На картинах снизу было указано имя художника, что позволяло понять, где же верх картины. Но вот зеркальное ли изображение…

— Фортунато часто рисовал то, что видел перед собой…

Но Агния не успела договорить.

— Как, например, Замок М., — перебила ее Сенья.

Всеволод взглянул на изображение Замка М. в исполнении Фортунато. Объемный Замок М. Зеркальный и перевернутый. Это все был 1753 год.

Сенья внимательно изучала картины. Она была слишком любознательной, но порой, она слишком погружалась в нейробиологию и забывала о других аспектах жизни.

— Замок действительно изображен зеркально, — в задумчивости произнес Всеволод.

— А вот тут Фортунато изобразил стул, который будто подвешен к потолку. Это уже 1754 год, — произнесла Агния и указала рукой на последнюю картину в зале.

И вдруг сзади Сеньи раздался какой-то громкий шорох. Сенья резко схватилась за плечо Всеволода.

— Что это? — прошептала она.

Всеволод пошел обратно в зал котов. Сенья и Агния остались ждать здесь.

— Никого, — громко произнес Всеволод.

— Давайте вернемся скорее к мозаике, — сказала Сенья.

Так они и сделали.

— Нужно скорее ее собрать, — произнесла Сенья.

— Все синее… И лишь немного разноцветных оттенков на деталях, — сказал Всеволод.

Агния и Сенья посматривали на запертую дверь. Но все равно их не покидало ощущение, что здесь может резко кто-то появиться. Например, призрак Фортунато. Может, они открыли тайное послание от него? Или выпустили его дух на свободу? Сенья была нейробиологом, но и не отрицала мистику.