Книга Любовь под ритмы рока, страница 92 – Айли Фриман

Этот рояль – самый драгоценный подарок в память о моих родителях и мое проклятие. Обычно я играю на нем раз в году, в этот самый день. Я пришел в себя после всех этих событий, я отпустил эту боль, вернее, научился жить с ней дальше, но когда наступает день моего рождения – я снова проживаю его во всех мельчайших подробностях.

Я не знала, что ему сказать, какие слова найти, чтобы поддержать. Все, что он сейчас рассказал мне, было настолько кошмарно, что мое сердце просто разорвалось на части. Не представляю, что пришлось пережить маленькому одиннадцатилетнему мальчику, на глазах которого убили всех его родных.

Но вдруг он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Когда я сегодня играл тебе, это было похоже на возвращение домой. Словно я вошел в дом и увидел всю семью, которая собралась в гостиной в ожидании моей игры. Пока играл, мне показалось, что я даже ощутил какое-то облегчение. Словно она столько лет ждала и не знала, где найти выход.

— Гедеон, я… я даже не знаю, что сказать… Это так…

— Не вздумай меня сейчас жалеть, не нужно. Мне этого хватило, поверь. Я бесконечно долго слышал все разные вариации слов утешения. Но меня встряхнули, вернули к жизни, и теперь со мной все хорошо. Моя бабушка всегда была рядом со мной, она меня вырастила, она на одной волне со мной и с моей музыкой. Все это время она была единственным родным для меня человеком в этом огромном мире. Сегодня мы с ней ходили на кладбище. Это наша традиция. Самые тяжелые минуты в году. Год от года легче не становится. Илона сказала, что я могу дать им лишь одно: свое творчество. Я не мог их спасти, но могу дать им свою музыку. Всего один день в году я тону в этой пустоте, один на один с болью, а потом снова возвращаюсь обратно.

— Сегодня ты не один, – прошептала я.

В этот вечер я увидела Гедеона под пятой маской. Жаль, что под ней оказалось столько горя.

Я прислонилась подбородком к его плечу, а он заскользил подушечками пальцев по моей руке, рисуя линию от плеча до запястья. Нежные движения руки заставили меня дрожать.

Он наклонил голову, и теплое дыхание накрыло мои губы. Я прерывисто вздохнула. Мои руки сами впились в его рубашку, когда его губы накрыли мои. Гедеон целовался так же, как играл свою потрясающую музыку – полностью отдавая себя. И я окончательно потеряла голову, желая большего.

Гедеон

Я впервые был охвачен подобным чувством. В ушах продолжала стучать кровь от сыгранной мелодии, которая годами укоризненно преследовала меня и часто прокрадывалась в мои сны. Мажорные ноты – быстрые, дерзкие и шумные. Они были заперты внутри меня, а сейчас я просто выпустил их из себя на волю, соединив звучание музыки со стуком своего сердца. Теперь в груди возникло ощущение легкости, словно я избавился от давящего груза прошлого. Терзание в одиночестве – это очень страшная вещь. Но эта долгая игра на рояле подействовала на меня как-то отрезвляюще! Отзвуки аккордов трещали каким-то электричеством в моей голове! Хотелось парить где-то под потолком от разрывающей меня изнутри энергии!

Когда Яна сказала мне, что «сегодня я не один», я словно очнулся от долгого сна. Я знал, что она была в восторге от моей музыки каждой клеточкой тела. Смотрел в ее лицо, пытаясь мысленно сосчитать количество этих невероятных веснушек, делающих мир вокруг таким живым и теплым, и мне казалось, что в этих глазах напротив я вижу свет, который покажет дорогу из моей темноты. Она первая, кто попытался заглянуть за мои тщательно укрепленные барьеры, первая, кому я позволил это увидеть.