Книга Форвард, страница 100 – Айли Фриман

— Что вы имеете в виду? – Я не сразу его понял.

— Твой номер – одиннадцать.

— Верно.

— Ну, одиннадцатый считается в футболе неким утешительным номером. Самые яркие атакующие номера – это семь, десять, девять.

— Я не считаю его утешительным, – возразил я. – Под этим номером было много выдающихся игроков, которые оставили след в истории футбола.

— Хм, я рад, что ты любишь свой номер.

— Я люблю свой номер, – повторил я и выдал улыбку. – Он красивый и символичный. В нем две единицы.

— Как первый из первых? – ухмыльнулся Андрей Гордеев.

— Вроде того. – Я не стал отрицать его предположение. – И раз уж мы заговорили о номерах, то ваш сын вполне бы мог быть обладателем номера один.

— Номер один обычно берут себе голкиперы, – пренебрежительно махнул тот рукой.

— Да, именно. Матвей был бы очень хорош в роли голкипера.

— Ему больше идет девятка. Номер, который ассоциируется с лучшими бомбардирами мира. – Мужчина самодовольно улыбнулся. – У этого номера особый статус в футболе. Мой сын достаточно талантлив, чтобы с гордостью его носить.

— Вы правы, он блестяще совершает атаки, но и с защитой ворот он справляется не хуже, если не лучше.

— Мой сын – прирожденный центрфорвард, он символ ударной силы. – С этими словами Гордеев-старший склонился ко мне, понизив тон голоса. – И если кто-то решит, что может отнять у него эту позицию либо должность капитана команды, тот очень сильно об этом пожалеет.

Это была неприкрытая угроза, прозвучавшая в мой адрес. Он видел во мне конкурента своего сына?

— Футбол – командная игра, – напомнил я совершенно очевидное правило. – Побеждает не игрок, а команда.

— Я знаю. Но, милый мой Артем, не лезь на спортивный пьедестал вперед моего сына. Тебе не нужно одному всухую надирать соперникам задницы, понял? Не надо так сильно пушить свой павлиний хвост. Притормози немного с единоличными подвигами… Ты ведь умный малый, не создавай себе проблем.

— Значит, по-вашему, зарабатывая победные голы, я создаю себе проблемы? – Я внимательно посмотрел в его высокомерное лицо.

— Я же говорю, ты умный малый, одиннадцатый. И раз ты умный, то этот разговор останется между нами, а ты просто сделаешь правильные выводы, если не хочешь попрощаться с футбольной карьерой. – С этими словами Гордеев-старший развернулся, одарил меня прохладной улыбкой и зашагал прочь.

Я не знал, как реагировать на его слова.

Я никогда не кичился своими достижениями. Я хотел просто играть и, конечно, побеждать. Но, похоже, в этом клубе нужно играть по каким-то определенным и непонятным мне правилам.

От неприятных размышлений меня оторвал незаметно подошедший Евгений Михайлович.

— О чем вы говорили с Андреем?

— Он сказал, что у меня красивый номер, – беспечно улыбнулся я тренеру.

— Красота номера зависит от игрока, который под ним играет, – заявил тренер и ободряюще хлопнул меня по плечу.

Вика

Я хотела закончить свою новую песню до отъезда в Сочи, но в последнее время мне ничто не позволяло сосредоточиться. Миллион вопросов, которые нам с группой предстояло решить для успешного выступления на рок-фестивале, совсем не оставляли возможности сочинять. Так что у меня для этого была только ночь.

Я взяла гитару и сама не заметила, как оказалась на стадионе. Но сегодня звезд не было – небо оказалось затянуто пасмурными тучами. Выезжая из дома, я не обратила на это внимания. Едва я начала перебирать струны, как начался дождь. Я убрала гитару в футляр, но не спешила уйти в укрытие.