Книга Минута до Бруклина, страница 99 – Марк Алонский

(когда ОНА смотрит на меня, чуть прищурив глаза/когда сидит невыносимо близко ко мне, переплетая косичку/когда я беру рисунок из ее рук и едва-едва касаюсь ее пальцев. пусть будет еще один поцелуй, пусть он случится в один из этих моментов, пусть он случится в любой другой)

(я умоляю, Боже, мне так это нужно)

* * *

Целая толпа собралась провожать Еву. Пока мы шли до остановки, все галдели наперебой, и было ощущение, что мы идем на рок-концерт, а не раскапывать могилу с моим одиночеством.

Я молчал.

Ева отшучивалась и без конца повторяла «спасибо» на каждое «удачной дороги». Панда катил ее чемодан. Монотонный гул, исходящий от маленьких колесиков, действовал мне на нервы. Я не мог описать свое состояние.

— Сколько времени?

— Без пяти, — ответил кто-то из толпы.

Автобус должен был приехать ровно в три.

Тут же все, понимая, как мало времени остается, начали по очереди обнимать Еву.

(заключительные пять минут)

Я пропускал всех перед собой, потому что хотел быть последним, кто сегодня к ней прикоснется.

Еву обнял Рассел, и память тут же подкинула мне флешбэк: две недели назад у Рассела пошло пиво носом, и Ева хохотала так, что мы долго не могли ее успокоить.

Кто-то выкрикнул что-то смешное, толпа взорвалась смехом. Еву обняла Бзик, и я вспомнил, как на днях они вдвоем расплакались, пьяные, нашедшие друг в друге в тот момент что-то, отчего радость потекла из глаз. Я смотрел, как ЕЕ обнимают наши общие друзья, и в момент во мне не осталось места для всех непонятных эмоций, приправленных грустью. Я вдруг уверовал, что ничего страшного не случится. Возможно, что Ева даже останется здесь. Или вернется из Бруклина через неделю. Что ей делать там без нас, без всех своих друзей?

Я вытянулся во весь рост, потому что печаль перестала гнуть меня к земле. Все будет в порядке. Вокруг столько улыбок и смеха, а глаза Евы лучистые, не тронутые слезами. Я легко переживу этот разрыв, потому что он окажется совсем незначительным.

Ева прощалась с Пургеном, когда я заметил приближающийся автобус.

Я тут же бросился вперед, больше не собираясь никого пропускать перед собой.

Я подлетел к Еве так быстро, что пришлось объясниться под ее удивленным взглядом.

— Автобус едет.

Я прижал ее к себе, тут же почувствовав, как ее руки крепко цепляются за мою спину. Безумно теплые, солнечные, слишком короткие объятия. Почувствовав, что Ева отпускает меня, я тут же отстранился от нее.

— Пока, — сказала она мне.

— Пока, — ответил я, заглядывая в чистые стекла подъехавшего автобуса.

Нет, невозможно проститься вот так перед чем-то фатальным. «Пока» — это совсем несерьезно, ненадолго, не больно.

Все собравшиеся провожали автобус взглядом, пока он не скрылся из виду. Панда предложил накидаться до отключки, и толпа заорала, засвистела и пришла в движение. Мое тело трепетало от случившихся объятий, а голову заполнили мысли о том, что это далеко не конец нашей с Евой истории.

Если мне и было печально в тот день, то совсем чуть-чуть. Я жалел только о том, что не нашел на прощание ничего, кроме слова «пока».

Вечером Ник сказал мне, что я классно держался. Я ответил, что мне это вообще ничего не стоило.

* * *

Впервые я ощутил последствия отъезда Евы спустя неделю. Мы репетировали в гараже, мой взгляд то и дело притягивало пустое кресло, в которое Ева всегда забиралась с ногами.