Книга Минута до Бруклина, страница 122 – Марк Алонский

Эта картина пронзила мое сердце последним контрольным выстрелом. Мне захотелось так же заорать и протянуть руки к солнцу.

— Главное не потеряться, — начал командовать Аарон. — Мы как выступающие имеем право подъехать к сцене, чтобы не тащить инструменты с собой.

— Как ты к ней подъедешь? — спросил Джим, в чьих руках весело шипела открытая банка пива. — Если только по головам.

— Наверняка все это, — барабанщик указал на миллиардную толпу, — можно объехать с другой стороны. Предлагаю найти кого-то из организаторов.

— А где их искать?

— У сцены, — быстро ответил Аарон, и я понял, что он не в курсе.

Сцена виднелась далеко впереди, отсюда она напоминала обувную коробку, с которой сняли крышку и поставили набок.

— Пошли, — скомандовал Аарон. — Пока оставим все здесь.

Мы стали пробираться сквозь многоликую толпу. Выражения лиц вокруг были самыми разными, но ни одно не было похоже на те, что освистали меня в клубе.

— Завтра ты умрешь! — кричал, срывая голос, парень откуда-то справа, обращаясь сразу ко всем.

— Умрешь! Веселись сейчас!

Вокруг было столько мусора и человеческих тел, ярких красок и новых запахов, что у меня закружилась голова. Все на фестивале хотели отличиться друг от друга, но были абсолютно одинаковыми в своей непохожести. Длинные волосы или бритая наголо голова, круглые очки на глазах, джинсовые куртки, длинные свитеры, штаны на голое тело, короткие юбки, ковбойские шляпы, венки из цветов, кепки, напульсники, майки — все смешалось в одно, все говорило об одном, все хотело одного.

Веселья и свободы.

Свободы и музыки.

То, что фестиваль шел второй день, было заметно по состоянию большинства. Они освоились и не вертели головами во все стороны, как мы с парнями. На их лицах читалось: «Я здесь свой, но я еще не насытился».

Мы пробирались через полуголую толпу, постоянно оглядываясь друг на друга. В таком хаосе ничего не стоило потеряться и тут же начать пить до отключки. Я с улыбкой подумал, что после выступления займусь именно этим, накачаю себя до отказа всех систем организма.

По итогу до сцены добрались только группа Джима, я, Аарон и Ник. Остальные нырнули в толпу и мгновенно в ней растворились, игнорируя наши окрики.

На сцене, отвернувшись от зрителей, стояли парни с гитарами. Они начинали что-то играть, обрывали, перекрикивались друг с другом и еще парочкой парней, бегающих от одного края площадки до другого.

— Настраивают инструменты, — пояснил Аарон. — Скоро выход первой группы.

Скоро?! Я был уверен, что время едва ли перевалило за двенадцать часов дня. Сложно представить, что испытывает человек, трясущий головой с утра и до глубокой ночи. Наверняка он начинает любить рок больше, чем родную семью.

— Днем играют такие, как мы с вами, парни, — продолжил барабанщик, проталкиваясь ближе к сцене. — А вечером — настоящие монстры, те, ради кого вся эта толпа и собралась.

— Думаю, они собрались не только для музыки, — присвистнул Ник, показывая на двух парней в расстегнутых джинсах, покрывающих поцелуями извивающуюся девушку.

Для этой троицы расчистили пятачок земли. Стоящие рядом пялились на них в упор или болтали о своем, попивая пиво и крепко затягиваясь. Девушка извивалась, словно змея, ее стоны донеслись до меня сквозь многотысячный шум.