Книга Минута до Бруклина, страница 124 – Марк Алонский

Я перестал изучать толпу и скосил глаза на микрофон перед собой. Я слышал, как зашуршал над ухом целлофановый пакет. Этот звук был намертво сцеплен с надеждой. Звук напоминал, что может сделать толпа. Я жаждал внимания и боялся его.

Аарон начал отсчет. Я посмотрел на подсказку на руке.

1. Психопатия.

Раз-два-три-четыре.

Первые аккорды изменили все. Волнение превратило меня в астматика, и вот, наконец, я сделал глубокий сладостный вдох. Это было, словно крепкие парни поймали твоего обидчика, и теперь ты можешь отомстить ему за все. Это было, словно начавшийся чудовищный шторм, когда ты — культист, поклоняющийся ему.

Я услышал голос-помощник, воспрял духом, почувствовал сильнейший выброс адреналина. Первые ряды, словно отзеркалил мои ощущения, начали прыгать и тянуть к сцене руки.

— Я люблю себя больше, чем Христа. Что я могу с этим сделать?

Я закрыл глаза и вместо меня на сцене оказался тот парень из церкви. Сам я спустился с нее, смешался с толпой, чтобы насладиться этим зрелищем.

(что я мог сделать с этим, Салем? что я мог с этим сделать?)

— Это — дивный сон из кайфа и огня… Не предавайся измене!

(да, этот парень точно знает, о чем поет, только посмотри на его глаза, выжженные алкогольным солнцем)

Звуки стали резкими, дергаными, как он сам.

— Спасибо за мою психо… — короткая пауза, — …патию!

Наверняка парень со сцены и сейчас был не в себе. Он дергался в раздрае с тактом, бил по струнам, с трудом удерживая мелодию в трясущихся пальцах. Это было похоже на отталкивающий и одновременно завораживающий танец. Рваные движения, хриплый голос, прикрытые глаза.

Мне хотелось поговорить по душам с этим психом. Мне хотелось спросить его, до какой степени безумия можно дойти, сохранив при этом рассудок? И безумие ли это, если путешествие в закоулки неистовства происходит без потери осознанности? Может, это вовсе не сумасшествие, а странствие до тайны, которая ждет и которая откроется только тому, кто принесет в жертву себя самого?

— Спасибо за мою психопатию! Спасибо за мою психопатию!

Я слышал, как люди вокруг закричали, околдованные гимном исступления. Я не мог позволить себе такого же одичалого крика, потому что знал слова. Я вторил песне умалишенного наизусть, слово в слово.

— Если придется, то я поддамся — эти чувства рушат стены, — здесь его голос перешел на нужный хрип. — Даже не думай сопротивляться, не предавайся измене!

Я распахнул глаза на проигрыше перед третьим куплетом.

Я соединился с психом со сцены. В миг осознал происходящее, но все равно сделал два шага назад от неожиданности. Человеческое море под моими ногами штормило, даже дальние ряды устремили взгляды на сцену. Я подумал, что именно ОН должен допеть до конца и снова закрыл глаза.

Когда зазвучали строчки про душу, танцующую стриптиз, я прочувствовал эту песню полностью. Прочувствовал, что она не принадлежала мне. Понял, почему душа раздевалась прямо на обрыве. Мой приятель из церкви, обнаженный и абсолютно беспомощный перед непростой судьбой, пытался сбежать от мая-чащей на горизонте смерти, чтобы урвать еще пару дней. Не для себя. Он хотел посвятить их своей одержимости, бросить к ее ненавистным и страстно любимым ногам. В его вселенной не было места для мечтаний и других Богов, кроме ложных огней, зажженных больным рассудком.