Книга Неидеальный спор, страница 24 – Саша Керн

Схватив телефон, я написала ей.

А потом надолго зависли три точки.

Прошло долгих пять минут, за которые я решила, что написать, потом передумала писать вообще, а потом всё же уговорила себя спросить совета у подруги. И только я собралась это сделать, как от неё пришло сообщение.

Но писать казалось долго, поэтому я надиктовала голосовое и отправила ей. Долгое молчание подруги заставило вылезти из-под одеяла и прошлёпать в кухню, чтобы сделать кофе. Я нажала кнопку на кофеварке и, притопывая ногой, слушала гудение агрегата.

И потом ещё одно:

Блин, вот типичная Дашка. Из всего моего рассказа она выбрала одно имя и спросила то, что её больше всего интересовало.

Я ожидала услышать от Даши что угодно, но только не пожелания поднять попу и действовать как стерва, крутить-вертеть парнями, которые могли подтолкнуть ту девочку к шагу с крыши. Не зря она про Кравцова спросила, мысли у этих двоих рождались одинаковые.

Честно говоря, про Руслана говорить не хотелось. В такой день, когда ты хочешь отдохнуть, совсем не светит вспоминать, что вас с бывшим развело в разные стороны.

Ей было смешно. А мне – нет.

Вообще, с Дашкой мы дружили со второго класса. Она пришла к нам учиться, когда их семья переехала в соседний дом. И мы сразу привязались друг к другу, ходили вместе в школу и из школы, болтали, смеялись. Я очень радовалась, что нам интересно вместе. До этого мама заставляла общаться с отличницей Алиной, которая мало разговаривала и всё время думала только об уроках. С ней было скучно, так что, когда появилась Даша, я поняла, что такое настоящая дружба. Весёлое тогда было время, никаких тебе парней и сложностей, связанных с ними.

После моего переезда медленно, но верно мы с Дашкой стали отдаляться друг от друга. Наверное, так со всеми друзьями происходит, к тому же я видела, что ей некомфортно со мной разговаривать про смерть мамы и утешать. Всем хочется веселья, а не вот этого унылого болота, в котором оказалась я. Она всё лето пыталась меня вытащить то в парк, то в центр, то в кино, а я хотела побыть дома, снова и снова перебирая мамины вещи и общие фотографии.

А про Сафина она зря напомнила, его мне хотелось забыть побыстрее, да и не думать о парнях совсем, но они сами не давали возможности забывать о себе. Вот и Кравцов нарисовался в чате.

Я не ответила, потому что не знала, что ему сказать. Меня не пугал интерес со стороны парней, но пугало то, что за этим стояло. Жертвой быть я не привыкла, поэтому хотелось узнать скорее о том, что происходит. Именно поэтому я и осталась дома, где никто не мешал думать и тупить в потолок.

Жаль только, что мысли всё время ходили по кругу, и Астахов в них казался неприятным и мерзким. Вспоминались его взгляды там, в зале, и натянутая улыбочка, как у Пеннивайза^[11].

Думала я о многом, долго и пришла к выводу, что хочу держаться от всего этого подальше. Быть невидимой, как в том фильме «Как стать принцессой»^[12], где до всей этой шумихи с новым статусом Мию никто не замечал.

И я честно пыталась несколько дней подряд не высовываться, меняла направление движения, когда видела на горизонте Репина. Уходила от него, когда он догонял, нагло клал руку на плечо и говорил что-то смешное. Только эти невыносимые репетиции два раза в неделю я не могла отменить, а очередная приближалась слишком быстро.