Книга Соседи. Книга 1, страница 50 – Катерина Драгомирова

Юлька жадно глотала каждое слово. Видно было, что на языке у нее уже вертится миллион вопросов, но задавать их она не торопилась, предоставляя Ульяне возможность выговориться. Такая она у нее – Юлька. Понимающая.

— И так меня это все вдруг выбесило, Юль! Выбесило! Я и так всю жизнь делаю лишь то и так, как она хочет! Я боялась сказать ей про пилон и прятала синяки, лишь бы не попасть под перекрестный огонь вопросов! – голос окреп, зазвучал, поднялся и начал срываться. – Я училась на «отлично», поступила, куда она считала правильным поступить, я вновь и вновь отказывалась от общения с людьми, которые чем-то ей не угождали! Ты мой единственный друг! Я постоянно у нее на виду, чтобы не волновалась, дома к девяти вечера! Я устала переживать о том, что она скажет, устала себя в узел завязывать, понимаешь?! Устала пытаться соответствовать ее представлениям о том, что ее дочь – идеальная, не чета… остальным. А я не идеальная, невозможно идеальным быть!

— И почему я впервые об этом слышу? Ты никогда раньше не говорила, – удивленно протянула Юлька. Тот факт, что от Улиного крика на кухне уже, кажется, стены тряслись, ничуть ее не смущал. Продолжай, мол.

— Я не знаю. Не говорила, да. Не понимала, чего хочу, и до сих пор не понимаю, может, поэтому. А может, стыдно перед тобой, что я такая… бесхребетная, – прикрыв глаза, с горечью произнесла Ульяна. – Ты-то совсем другая. Только Тому говорила, он меня не знает в реале, ему как-то проще было рассказать. Мы полгода общаемся, и вот последнее время все больше о жизни, и у меня глаза на себя стали открываться. Как-то он это делает… Так. Ненавязчиво. Не осуждая, но заставляя задумываться о важном. Во мне словно треснуло что-то с неделю назад, вчера к ночи эта трещина превратилась в разлом, я до трех не спала, все думала о жизни, обстоятельствах, собственном отношении к людям, а утром сорвалась на нее. Вывалила все махом, даже про то, что не невинная девочка, выдала. И про Тома. Все сказала! И знаешь, ей-то поплохело, зато мне так полегчало, Юль. Просто валун с плеч. Вот нормально это, как ты думаешь? Я вообще нормальная?

Юлька вопрос проигнорировала.

— А что вчера было, что тебя так прихлопнуло?

Все ясно: в Новицкой включился режим «психолог». Юлька – она такая: иногда дотошная в своем желании понять, что подругой двигает, но это даже хорошо. Ульяна читала где-то статью о том, как работают гештальт-терапевты: пациента не просят давать оценку собственным действиям, а задают вопросы, и клиент в поисках ответов на них вынужден копать все глубже и глубже в себя. Это лишь поначалу кажется, что вопросы несущественны и отношения к делу не имеют, но если пытаться честно на них отвечать, такое вылезает… Вместе с соплями и слезами.

— Ничего. Пришел Вадим, принес цветы, позвал гулять, но перед прогулкой на пять минут затащил к Егору, вот там-то меня и прихлопнуло.

Юлькины брови поползли вверх, на лоб, и в этом положении их заклинило. Молча взирая на Ульяну, она всем своим видом показывала, что уж с этого момента точно неплохо бы поподробнее, потому что она перестала понимать что-либо вообще. Если бы сама Ульяна хоть что-то понимала, было бы проще, но нет. С мамой-то все ясно, а вот сосед – это полный провал. Уля ощущала себя так, словно ее без предупреждения бросили в черную-черную комнату и сказали: «Дальше сама». Потерянной и напуганной внезапным прозрением. Маленькой девочкой, которой далее придется двигаться в этой темноте в одиночку и на ощупь. Добавляло неприятных ощущений чувство стыда, становящееся тем сильнее, чем больше она разрешала себе думать о прошлом. Моменты всплывали на поверхность памяти один за другим, как освобожденные от груза «обстоятельств» поплавки.