Онлайн книга «Соседи. Книга 1»
|
Уля ответила глубоким вздохом. — Мама сказала, что этим на хлеб с маслом не заработаешь, – поджав губы, удрученно возвестила она. Понятно: эти мысли ее угнетали. Приятно: наболевшим она готова была делиться с ним, как когда-то… А он смотрел на нее сейчас и видел, как навсегда разрушенное и утраченное действительно собирается по крупицам и врывается в его бесцельную, бессмысленную жизнь. Спокойно и с достоинством занимая в ней место, когда-то в честном бою отвоеванное, но давно заброшенное и обшарпанное, пустующее. Он смотрел сейчас пленку на обратной перемотке. За какие такие заслуги? Может, это аванс? — Да ну? – усмехнулся Егор. – Ну, если в свои силы не верить и не подходить к вопросу серьезно, то нет, конечно, не заработаешь. А если поставить себе цель, учиться, вкладывать в процесс себя – то хватит. Ну… Мне, например, вполне хватает. И вообще, знаешь что, малая? Повернул голову, скользя взглядом по ее сосредоточенному лицу. Ушки у малой на макушке – внимает. Как в пять, шесть, семь, восемь, девять, десять лет – ничегошеньки не поменялось. От всего ее облика веет детством. Даже щеки – те же, по-детски круглые, и глаза по-прежнему доверчиво распахнуты этому миру. Вот разве что ресницы оделись в тушь. А двор сменился оживленным проспектом. Жесточайшее чувство дежавю накрывало и укутывало в пушистое уютное одеяло. «Ну откуда ты такая взялась, а?» — Что? – эхом отозвалась она, чуть наклоняя голову к плечу. «Это чтобы лучше слышать тебя…»[70] — Живи своей жизнью. «Ты же уже не маленькая, да?» — Я пытаюсь, Егор. Правда. Но с ней непросто, – протестующе тряхнув копной волос, выдохнула Уля и обратила на него свой ясный взгляд. «Это чтобы лучше видеть тебя…»[71] Она вся сейчас – внимание, с головы до ног. Вся – один большой вопрос о том, что делать. Хочет знать, что ей делать со своей жизнью. И в глаза вновь бросается очевидное сходство: пять лет, как Егор абсолютно не понимает, что ему делать со своей. Два человека совершенно разных судеб, два разных мира, гармония и хаос, дом и улица, порядок и смута, столица и глубинка, доверие и страх довериться, тишина и какофония любят одно и то же, тянутся к одному и тому же, спрашивают себя об одном и том же и одинаково не понимают, как дальше. Не чувствуют себя хозяевами собственной жизни. В безмолвии ищут ответы. Верно однажды отметил классик: «Волна и камень, стихи и проза, лед и пламень не столь различны меж собой»[72]. А что до мамы… — Я знаю. Ты молодец. Вообще, наверное, это сложно – нащупать баланс. Свои границы нужно уметь отстаивать, даже если речь о самых близких. Но и не перегнуть важно, чтобы не обнаружить себя вдруг… в глухом одиночестве. Семью надо беречь, пока… Пока она у тебя есть, – последние слова разодрали горло клубком колючей проволоки, но все же были выдраны и вытолкнуты наружу. Если уж малой интересно послушать его мнение, он им поделится. – Но в данном случае я о другом говорил. О реализации. В конце концов, можно попробовать совмещать с основной работой, пока учишься тому, что нравится тебе, а не твоей матери. Она притихла. То ли расстроилась, то ли обиделась на прямоту, то ли просто задумалась. Егор повернул голову, проверяя. Скорее все же расстроилась – на лице там все отражалось. Шла вперед молча, брови печалились, пухлые губы сжались. Но на ресницах пока не блестела вода. Когда малая всерьез обижается – там вода. Железно. И щеки – как у хомяка. |