Книга Соседи. Книга 1, страница 106 – Катерина Драгомирова

«Как это произнести вообще?..»

Уля замерла, вперившись взглядом в сцену. Один за другим – они появлялись. Светловолосый полноватый барабанщик с комфортом устроился за барабанной установкой и тут же задорно завертел в руках палочки. Какой-то мужик позади заорал: «Игорь, бросай их сюда!» В ухо раздался интимный шепот Вадима: «Это Игорек!»

Тощий кучерявый шатен в ультрамодных очках, скромно улыбнувшись приветствовавшим музыкантов зрителям, встал у синтезатора. «Это Сашка, клавишник», – торжественно возвестил Вадим, явно чувствуя себя на высоте. Еще бы, он всех их знал, причем поименно.

Следом вышел жгучий брюнет, чья прическа отдаленно напомнила Ульяне прически туземцев или индейцев: собранные в высокий пучок длинные волосы, выбритые виски. О скулы на этом лице, казалось, можно порезаться. Видеооператор с небольшим опозданием включился в работу, и с цифровых экранов на зрителей уставились черные глаза. Очень колоритный персонаж. «Это Женёк, басист, – донеслось до девушек. – Семейный, между прочим, человек, а так и не сказать, да?» При виде басиста Юлька заметно оживилась. А может, оживилась она в предвкушении. Чего греха таить: за эти полминуты у Ули у самой сердце раза три екнуло – и все напрасно. Первые ряды меж тем гудели уже не переставая.

Когда появился последний, к низкому гудению добавились улюлюканье, девичьи крики и одобрительный свист, в том числе и Вадимов, раздавшийся прямо над Улиным ухом и ее оглушивший. «Ну, Рыжего вам представлять не надо», – удовлетворенно протянул Вадим, отсвистевшись.

Надо. Надо представлять. Если верить выражению Юлькиного лица, она безрезультатно искала на полу свою челюсть. Не предупреди Вадим Ульяну, кого они пришли сюда слушать, она бы издали своего соседа в этом человеке не признала никогда. Наверное, все дело в прическе, других объяснений нет. Кого за нее благодарить, понятия Уля не имела и почему-то не хотела иметь: в жизни он так не ходит. Обычно лезущие в глаза вихры были расчесаны – факт! – и нарочито небрежно уложены, полностью открывая лоб и являя чужим жадным взорам широкие темные брови. Простая черная майка, драные черные длинные бермуды, черные напульсники, массивные кольца, рация на ремне (или что это, Уля понятия не имела), и белые кеды. Нет, дело не в прическе, не в образе. А в энергии. В улыбке! Егор предъявил бушующей толпе искреннюю, открытую улыбку, которой на его лице Ульяна отродясь не видела. То есть вообще никогда! Казалось, как зовут гитариста группы с непроизносимым названием, знали все. Уж в первых рядах точно!

Наконец шатенка с очаровательным бобом, заняв место у микрофона и улыбнувшись простым смертным не менее широко, чем ее гитарист, высоко вскинула руки, здороваясь с публикой, а затем развернулась к ведущему:

— Молодец, Андрей! С первого раза справился!

— Три часа за кулисами тренировался! – засмеялся он. – Анюта, расскажи-ка непосвященным, что сие означает.

— Мамихлапинатапай – слово из языка племени яганов, обитающих на Огненной Земле. И означает оно особый взгляд, которым обмениваются люди, чаще всего влюбленные. В этом взгляде выражена надежда, – вот сейчас внимательно, Андрей! – что другой наконец сделает то, чего хотят оба, но не решается сделать ни один из них.

Первые ряды зрителей вновь одобрительно загудели, ведущий состроил уморительную физиономию, означающую, что пока переваривает поступившую информацию, а Ульяна зависла, пораженная емкостью определения, заложенного в единственном слове – слове, правда, таком, что язык можно сломать только так. Вадим приобнял ее за талию, но она, ослепленная разворачивающимся действом, не придала этому жесту никакого значения. Юлька выхватила из кармана шорт телефон, готовая, судя по всему, снимать выступление целиком.