Онлайн книга «Соседи. Книга 2»
|
Ребята, знакомые по фестам[41], и ситуация у них там патовая: гитарист выпилился из состава за месяц до начала тура, играть некому, билеты давно в продаже, и издержки они понесут колоссальные. Набрал, в общем, Санька, коротко обговорили. Сказал прямо, что гонорар ему не нужен и что, если пока никого не нашли, подстраховать может, но движа от него не ждать. На вопрос: «Ну и на фига тебе это, Чернов, раз не нужен и не ждать?» – ответил честно: — Чтоб не сдохнуть. Дубак.
XI. Не отрекаются — Алло. Юля? Здравствуй, это Надежда Александровна, Улина мама… Нет-нет, все нормально. Более или менее… Юля, у меня к тебе просьба. Мы можем встретиться?.. Нет, не у нас, я бы хотела поговорить с глазу на глаз… О дочери своей, конечно, о ком же еще?.. Можем? Прекрасно! Да… Тебе удобно через час? Я вот только-только вышла из института… В «Мяте»? Это которая за домом культуры? Да, знаю, давай там… До встречи. «Слава богу!» Обессиленно выдохнув, Надя поспешно убрала телефон в карман, зябко поежилась, повыше подняла воротник пальто и натянула перчатки. Ну и погода! Ледяной ветер продувал насквозь, так и норовя свалить с ног. То ли уже снег, то ли еще дождь лобзал лицо сырыми холодными поцелуями, и Надежда, опустив голову пониже, проклинала себя за рассеянность. Как можно было забыть в кабинете зонтик? С другой стороны, чему удивляться? Голова-то заботами и хлопотами забита. В чугуне отлита, гудит… Слякоть под ногами наводила на мысль о том, что по возвращении домой сапоги придется мыть и обрабатывать специальной пропиткой. А еще – о том, что, кажется, все-таки пора доставать зимнее пальто и обувь: к выходным синоптики обещали первые заморозки. В тусклых пятнах фонарей мельтешила влажная крупа, под ногами хлюпало, чавкало, а за воротник задувало. Где-то вдалеке, метрах в двухстах от нее, в промозглой темноте светилась спасительная красная буква М, и рабочий люд устремлялся в ту сторону бодрым плотным потоком. «М» манила магнитом. Скорее бы. Под лучи яркого искусственного света, в тепло и сухость. Вот где не бывает времен года, осадков и оголтело сигналящих в пробках раздраженных усталых автомобилистов. Вот где можно взять передышку. Впереди паровоза все равно не побежать, так ведь? То-то и оно. Так что и остается только, что сидеть и не дергаться, выдыхать. Ее жизнь – спринт с раннего утра и до позднего вечера. Это куча ежедневно растрачивающихся на что ни попадя нервных клеток, извечная борьба и ни минуты спокойствия. Годы летят, не успеваешь моргнуть – еще один прошел. Она не молодеет, зеркало упрямо констатирует сей прискорбный факт, и только в метро время, кажется, останавливается, предоставляя краткосрочную возможность закрыть глаза и попробовать услышать себя. Как раз с этим у Нади последнюю неделю дела обстояли неважно. Пошел второй месяц, а просвета все не видать. Да какой там просвет?.. Над ее семьей, поглотив редкие блики света, сгустилась чернильная мгла. Ульяна продолжала медленно угасать прямо на глазах, а Надежда ощущала, как покрылись трещинами столпы ее непоколебимой веры в правильность однажды сделанного выбора. Не было у нее выбора. Не было! Но железные аргументы в собственное оправдание звучали тем тише, чем больше походила на призрак ее дочь. Ульяна перестала нормально есть. Выходить на воздух. Заниматься дурацким своим пилоном. И танцами. Вернула Юле гитару. Когда Надя последний раз видела ее с книгой или карандашом в руке над листом бумаги, уже не вспомнит… До Камчатки. Как сказала, что учиться не будет, так и все: больше на эту тему не заикалась. Она вообще толком перестала разговаривать, полностью замкнувшись в себе и отказываясь замечать, что за окном продолжается жизнь. День за днем, ночь за ночью в их доме происходило одно и то же: на виду Уля носила на лице каменную маску и хранила упрямое молчание, а по ночам плакала. Может, Надя бы и не узнала, что она до сих пор плачет, если бы однажды посреди ночи не приспичило в туалет. Почудились в тишине еле слышные всхлипы, сначала подумала даже, что показалось, но… Нет, не показалось. На стук в дверь дочь не откликнулась, на касание не отозвалась, на растерянное бормотание не отреагировала – забилась к самой стенке и в таком положении замерла. Она походила не просто на раненого зверя. А на раненого зверя, готового испустить дух в любую минуту. И все это – из-за какого-то… Из-за кого! Из-за ветреника из соседней квартиры! |