Книга Соседи. Книга 2, страница 183 – Катерина Драгомирова

От себя тошно. Вот это, пожалуй, он по-прежнему чувствует хорошо. Тошно. Потому что вновь поступил с Ней как скотина. Потому что не дождался. Не смог. Знал: любое Ее встречное слово лишит остатков сил на рывок прочь. Любое. Она умеет говорить так, что способность к сопротивлению испаряется вместе с духом.

Это чужеродное пространство назвать домом не поворачивается язык, здесь все кажется мертвым. Переезд не особо помнит, да и вообще, стереть бы из памяти это лето начисто. Но пока свежо, и обрывочные картинки сами продолжают всплывать перед глазами. Сутки или двое спустя после разговора с соседкой, не приходя в сознание, открыл сохраненные на ноутбуке вкладки и набрал арендодателей. Первая свободная квартира стала его выбором. Ключи от собственной перекочевали к огорошенному прытью Мише. Сервис грузовых перевозок пригнал к подъезду маленький портер, в углу кузова которого сиротливо приютились пара коробок необходимых вещей, отцовский винил и гитары. Остальное запер в родительской комнате. Кота на прощание нагладил на вечность вперед. Корж те дни не жрал, орал, словно режут его, и то и дело пытался обустроиться в набитой чем попало дорожной сумке. Вот это помнит. Еще и кота украсть не хватило духа. Пытался оставить на рабочем столе подвеску с запиской, информирующей о хозяйке. Сняв, почувствовал, будто его пилят ржавой пилой, и передумал. Оставил. На память.

Помнит, как решил пока не огорчать новостями баб Нюру: человек только-только порадовался. Набрав ее, наболтал про рабочий аврал, пустил в глаза тонну пыли и обещал навестить как только, так сразу. Здесь, впрочем, не соврал: пусть хоть немного отпустит, и он будет на ее пороге. Но пока не готов возвращаться на район, не готов являться ей на глаза в этом виде, не готов показывать слабость. К причитаниям и полному сожалений взгляду абсолютно не готов. Не готов столкнуться с Ульяной во дворе.

Помнит еще, к тете Наде вечером накануне переезда заходил – сообщить, что у них появится новый сосед. Помнит теть-Надино: «Хорошо. Спасибо, Егор».

Ну и все. Угрызений совести по поводу решения покинуть группу не помнит. В конце концов, о намерении дальше двигаться порознь он предупреждал Аню еще летом. И в принципе… Когда увидит смысл, наверное, какое-то движение начнется, а пока… Пока щетина отрастает в бороду и пустые листы летят из окна бумажными самолетами. Сигаретным бычком сжег старую симку, обрубая концы.

Телефон говорит: восемнадцатое октября на дворе. Какого года? Тут мать вдруг приснилась. Поначалу плакала и заклинала прекратить рушить свою жизнь. А потом внезапно успокоилась и заговорила совсем по-другому. Открывались ее губы, а голос с них слетал детский. Владин. Менторским тоном ему пообещали все круги ада не только на земле, но и под землей в случае, если не образумится и продолжит в том же духе. Скорую жаркую встречу пообещали, в общем. Количество кругов не пугало, но пресное и блеклое, лишенное пульса холодное утро принесло с собой ощущение близкого конца.

…И лишь поэтому он достал-таки из-под кровати смартфон, а из-под завалов информационного мусора – объявление о прослушивании в группе, которая в срочном порядке ищет сессионного музыканта. Музыка в нем умерла, в нем вообще все умерло, на инструмент смотреть тошно. Но хрен тебе, а не скорую встречу, Владлена Лиховидова.