Онлайн книга «Соседи. Книга 2»
|
…Улина мать, кажется, кричала, а Егор смотрел сквозь нее, не реагируя ни на громкость звука, ни на мимику, ни на эмоции. Точно так он когда-то выслушивал вопли разгневанных нянек. Разница между тогда и сейчас в том, что тогда он толком ничего не чувствовал и, стало быть, ему было все равно. Сейчас уже тоже все равно: он умер. «Отойдет?.. Если что?..» …Далекий звон. Уставился в пустоту, периферией сознания фиксируя, как стакан, выпав из ходящей ходуном руки, покатился по столу, как чайного цвета жидкость струйкой потекла на пол. Лужа… Не дышалось… Как она попыталась ликвидировать последствия салфетками, но уже спустя секунды махнула рукой. — Егор… Очнись! Ты ведь переломишь ее об колено и вышвырнешь! Что я, тебя не знаю? Знаю! Ты на моих глазах вырос! Ты и сам себя прекрасно знаешь. – «Да…» – У тебя сегодня одна, завтра другая, а послезавтра третья. Ты их как перчатки меняешь, вот только-только девочку какую-то к себе приводил. Рыжую. На моих глазах! Прошло две недели, и… Уля… Неужели тебе мало? – теть Надя, прикладывая к опухшим глазам салфетки, рыдала, вода падала на его оголенные провода… Электрический стул для души работал по прямому назначению. – Да у тебя же их сотни. И еще сотни будут. Когда ты успокоишься? Куда ты подевал свою совесть? Что ты хочешь, чтобы я, глядя на это, тебе сказала? Зачем тебе моя дочь, ответь! В коллекцию?! …Эта женщина здесь потому, что видит суть, сердцевину. Гнилое зерно… Присыпанное обрушившимися как снег на голову и сметшими с ног чувствами, запорошенное отчаянным желанием жить. Жить с верой в то, что способен не только разрушать, но и строить, что все еще иначе может быть. Что «такой». Что любовь – вечный свет и одолеет тьму. Но правда в том, что зерно никуда не делось, оно все еще там и, стоит пойти первому ливню, проклюнется. В том, что… «„Я не дам тебе второй раз провернуть со мной свои фокусы“…» …Правда в том, что горбатого исправит только могила. В том, что умеет он лишь портить. Две недели назад целовал Ульяну на этой кухне, и внутри рождалась новая галактика. А теперь там и здесь – везде – пустота. За какие-то минуты разросшаяся до немыслимых масштабов черная дыра поглотила все: его, смыслы, завтрашний день, планы, трепетные надежды. Обращенное осколками, перемолотое в труху, все исчезло в бездонной липкой мгле. Не соображалось и не осязалось, сознание поработил неизбывный ужас. Он готов был признать в себе чудовище – эгоистичное, беспощадно и бездумно перерабатывающее в утиль чувства окружающих. Но… «в коллекцию»? Это больше того, что Егор способен выдержать. Единственное, с чем не согласится никогда. — Надежда Александровна… Вам не приходило в голову… – «Невозможно сказать…» – что я могу любить? Вашу дочь? …Существовал, но уже не был жив. Стал прозрачным, бесплотным. Шипел и растворялся в боли, а других чувств не знал – они проходили сквозь него, не оседая и не цепляясь за сердце. Казалось, их вообще никогда в нем не было, нутро замерзло и закостенело. Что такое «радость»? А «любовь»? Как они ощущаются? Они… Не мог нащупать их в себе. Где же?.. Где вера? Там, внутри, ничего, там пробоина, сквозь которую тонкой струйкой вытекла душа. Ее мать резко вскинула голову, скорбная усмешка проступила на лице, а в глазах отчетливо читалось, что ни одному его слову она не поверила ни на секунду. |