Книга Измена. Не могу тебя отпустить, страница 31 – Галина Колоскова

После операции я валюсь с ног. Восемь часов в операционной. Два часа на оформление документов. Я сижу в ординаторской, дописываю последние назначения, и чувствую, как слипаются глаза. Надо ехать домой. Третий день ночую в квартире. Надо собираться. Но сил нет даже встать.

За окном уже глубокая ночь. Больница затихает. Только редкие шаги дежурных медсестёр да писк мониторов где-то вдалеке.

Вздрагиваю от стука в дверь. Не одна я до сих пор работаю.

— Войдите.

Дверь открывается. На пороге стоит Алексей. Он уже переоделся, но лицо усталое и тёмные круги под глазами. Выглядит так, будто не спал неделю.

— Оль, можно? — голос тихий, неуверенный.

— Заходи, — говорю без энтузиазма, но и без агрессии. Слишком устала для скандалов.

Он заходит, садится на стул напротив моего стола. Молчит, смотрит за моё плечо. Я жду.

— Я не буду про Катю, — говорит он наконец. — Не волнуйся.

— Я и не волнуюсь.

Он криво усмехается.

— Знаю. Ты вообще перестала волноваться из-за меня.

Я молчу. Что тут скажешь? Правда — она и есть правда.

— Я в отеле живу, — говорит он вдруг. — Снял номер две недели назад, перед тем, как отдал ключи. Думал, нормально будет. Всё лучше, чем в пустой квартире без тебя.

Он замолкает, проводит рукой по лицу.

— Оказалось — хуже. Я не сплю там совсем. Чужое всё. Запах чужой, кровать чужая, стены чужие. Ворочаюсь до трёх, потом забываюсь на пару часов и просыпаюсь разбитый. И так каждую ночь.

Я смотрю на него. Он действительно выглядит ужасно. Щёки впали, глаза потухшие.

— А почему не снимешь квартиру? — спрашиваю я. — Найди посуточную, там хоть обстановка домашняя.

— Пытался, — он качает головой. — Захожу — и не могу. Всё равно чужое. Понимаешь, я двадцать лет спал в одной постели. Сначала в общежитии, потом в съёмной, потом в нашей. И всегда — с тобой рядом. Я отвык быть один. Разучился.

Его голос срывается. Он отворачивается к окну.

— Глупость, конечно. Мужик, звезда кардиохирургии, а уснуть без жены не может. Смешно.

— Не смешно, — говорю я тихо. Вот и ответ на вопрос, живёт ли он вместе с Катей.

Он смотрит на меня. В его глазах — знакомая боль. Такую же я вижу в зеркале.

— Оль, я понимаю, что не имею права просить. После всего, что сделал… Но хочу спросить. Можно… можно я вернусь в квартиру? Не к тебе. Просто в квартиру. Спать. Я буду в гостиной, на диване. Ты меня даже видеть не будешь, если не захочешь. Утром уйду рано, вернусь поздно. Только чтобы была своя кровать, свой запах, своя тишина. Я не выдерживаю эту, чужую, Оль. Честное слово, не выдерживаю. Ещё немного и сяду на антидепрессанты.

Он говорит это, и в его голосе нет ни капли фальши. Усталость и отчаяние человека, потерявшего всё, включая право на сон.

Я долго молчу. Смотрю на него и вспоминаю. Как мы покупали эту квартиру. Как выбирали кровать, спорили, жёсткий или мягкий матрас. Как он в первый раз перенёс меня на руках через порог. Как мы лежали по ночам и разговаривали, разговаривали до самого рассвета.

— Алексей, — продавливаю сквозь горло. — Ты предал меня. Ты спал с другой. Предал меня, наше прошлое, настоящее. Выставил меня посмешищем в клинике. И теперь ты просишь вернуться? Спать на нашем диване, дышать нашим воздухом, ходить по нашему полу?

Он опускает голову.

— Я не спал с ней. Не успел. Знаю, как это звучит, но это так! Не отрицаю, что она возбуждала моё воображение. Ещё больше сумятицу в душу вносила её настойчивость. При любой возможности Катя оказывалась рядом… — Он вскидывает голову, в глазах боль с нотками упрёка. — Она просила у меня поддержки, помощи, несмотря, что её тётя в городском минздраве. Советовалась со мной. То, чего ты давно не делала. Я снова почувствовал себя нужным, наставником. С моим мнением считается молодая красивая женщина. Мне, как и любому мужчине, это льстило! — Он тяжело вздыхает. — Понимаю, что тебе мои слова кажутся бредом. Знаю, что не заслужил прощения. Я прошу… пощады. Для себя. Потому что больше так не могу. Сдаюсь…