Книга Измена. Не могу тебя отпустить, страница 21 – Галина Колоскова

Смотрю и не верю своим глазам. Дорожки аккуратно расчищены. На крыльце нет снега. В окнах первого этажа горит свет — значит, кто-то был здесь буквально недавно? Или ещё здесь? Жалею, что приехала одна без подруги.

Сердце колотится глухо, тревожно. Не страх. Предчувствие.

Выхожу из машины, холодный воздух обжигает лицо. Иду к крыльцу. Дёргаю дверь. Закрыто. Под ковриком лежит ключ. На том же месте. Отлегает. Гость забыл выключить свет. Безрассудно, конечно. Но мы всегда так делали. «Зачем таскать с собой? У нас же своя крепость».

Открываю. В прихожей пахнет свежей краской и… его одеколоном. Пахнет им. Я прислоняюсь к косяку, закрываю глаза. От этого запаха до сих пор сводит живот. От боли. От воспоминаний.

Включаю свет в гостиной. Всё чисто. Даже слишком. Полы вымыты, на столе — ваза с искусственными подсолнухами, которые я так люблю. Он это помнил.

Иду по дому, как призрак. Кабинет. Его книги на полках, его стул. Моя шаль на спинке кресла. Будто мы вчера ещё сидели здесь, он читал журнал, я вязала. Будто ничего не случилось.

Спальня. Постель заправлена. На тумбочке с моей стороны — фотография в рамке. Мы на море. Я загорелая, смеюсь, обнимаю его за шею. Он смотрит на меня так… так, как будто я — весь его мир. Я беру рамку в руки. Пальцы дрожат.

Когда всё сломалось, Лёша? В какой именно момент? Когда ты перестал так смотреть?

Я опускаюсь на край кровати. Фотография прижата к груди. И меня накрывает. Волна воспоминаний. Не тех, от которых невыносимо больно. А тех, что сейчас ранят ещё сильнее, потому что они были настоящими.

Пять лет назад. Больница, уже Центральная, но мы ещё не «золотая пара» клиники, а просто два амбициозных молодых хирурга. Он только что получил должность заведующего отделением кардиохирургии. Самый молодой зав в истории ЦБ.

Он врывается в мою ординаторскую без стука. Лицо сияющее, как у мальчишки, сорвавшего куш.

— Оль! Получилось! Подписали приказ!

Он подхватывает меня на руки и кружит по маленькой комнатке. Мы оба смеёмся, как дураки.

— Пусти, уронишь!

— Ни за что не уроню! Ты мой талисман! Без тебя я бы не справился. Ты все вечера меня муштровала, заставляла переписывать доклад!

Он наконец ставит меня на пол, но не отпускает. Смотрит в глаза. В его взгляде — восторг, гордость и, безграничная любовь.

— Это только начало, Оля! Мы с тобой будем лучшими. Вместе! Обещаю.

Он сдержал обещание. Мы стали лучшими. «Волков и Захарова. Золотые руки ЦБ». Наши фотографии в журналах. Наши совместные операции — эталон. Наш дом — полная чаша. Наша любовь… Мне казалось, нерушимая.

А потом… потом всё стало будничным. Его успех стал его воздухом. Мои успехи — просто фактом. «Конечно, у тебя получилось, ты же гений», — говорил он, уже не глядя в глаза, уткнувшись в телефон. Общие ужины сменились перекусами на бегу в разных ординаторских. Общие мечты — графиками и отчётами. Я старалась успеть везде: быть блестящим хирургом и идеальной женой. Готовила его любимые блюда даже после ночной смены. Слушала его бесконечные рассказы о политике в больнице. Поддерживала, когда у него что-то не получалось.

А что я? Я перестала рассказывать о своих сомнениях. О том, как страшно потерять пациента. О том, как устала. «Ты сильная, — говорил он, целуя в лоб. — Ты справишься». И занимался своими делами, а я справлялась. В одиночку.