Книга Ничего не бойся! Твой Белый, страница 56 – Янка Рам

— Отец ещё живой! Позор делить наследство! Надо лечить! Можно вылечить! А Вы... бездействие! Убийцы! Avvoltoi! Падальщики! Mangia vivo! Как же это?.. Жрёте ещё живого, вот! Dio ti punirà! Всех! – переходит Анна на повышенные тона.

— Мам?? - встаёт рядом со мной зашедшая Инга. - Что она говорит?! Разве можно вылечить отца?..

— А ну-ка заткнись! - с угрозой делает шаг к Анне Тамара. – Пошла вон отсюда! В свою комнату!

Анна хватает тонкую изящную вазу для одного цветка за горлышко. Из нее вываливается роза и льется вода прямо на паркет.

— Сопротивление будет! - вздергивает она подбородок, с угрозой замахиваясь вазой. - Хватит! Я не Ваша вещь!

— Это моя ваза! - взрывается Тамара. – Не сметь трогать!

— Нет! Здесь всё - отца! - зажмурившись, Анна бьёт дном вазы о коварную стойку для дров у камина.

Ваза рассыпается на осколки.

— И жёны, и вазы!

— Спокойно, дамы! Ань!

Тяжело дыша, переводит на меня взгляд. Стреляю ей строгим взглядом на выход. Невовремя, темпераментная моя! Потом всё выскажешь.

Вспыхивает, смущаясь. Губы дрожат от обиды. Подхватив сумку, пробегает мимо меня в дверь.

— Что за крики? –  в сопровождении Эммы хромает к нам Руслан, опираясь на трость. Провожает взглядом мелькнувшую в дверях спину Анны.

— Анна прекрасно понимает по-русски. И говорит, - многозначительно смотрит на него Тамара.

— Очень плохо. Для неё. Эмма… - смотрит в глаза этой женщине, представляя её. – Личная горничная Анны.

Какая из неё горничная? Уверен - "конвой" со стажем.

— Белый, ты переходишь на охрану периметра. Анне личная охрана больше не нужна.

Эмма выходит следом за Анной.

— Понятно.

Ох как много хочется мне сейчас бросить ему в лицо. И закрепить это хорошим зубодробительным хуком! Таким, чтобы брызнуло в разные стороны мясо!

Но я ж не девчонка – вспыхивать не в тему. Я подожду момента…

Бегом несусь наверх во флигель. Здесь есть ощущение хоть какой-то защиты.

Упав лицом в подушку, плачу от бессилия. Вздохнув поглубже, уговариваю себя, что все будет хорошо. Бьянко обещал, что мы уйдем. Он меня выведет. Дальше пока в моей голове нет никакого сценария. Только облегчение, что Варан больше ко мне не прикоснется.

По лестнице шаги.

Выплеснув эмоцию, сажусь прямо, поправляя растрепанные волосы.

Но вместо Бьянко заходит женщина. С недоумением смотрю ей в глаза.

Она смотрит на меня безэмоционально. Таким цепким властным взглядом... Как у надсмотрщика. Белобрысая, коротковолосая, бесцветная, грубоватая, как необтесанное полено. С белесыми равнодушными глазами.

Тётка! Баба! Как там у русских называют таких?

— Анна. Vieni con me. (Пойдём со мной), - с каркающим акцентом.

— Dovrei essere qui. ( Я должна находиться здесь), - настороженно отползаю по дивану к стенке.

— Ruslan ti chiede di venire. (Руслан просит тебя прийти).

— No. Ho paura di uscire. lascialo venire! ( Нет, я боюсь выходить. Пусть сам придёт!).

Я знаю, что он не придёт сюда.

— Subito! (Немедленно!) - губы сжимаются в жестокую линию.

— Нет. Не приказывать мне! - задираю подбородок. - Вон отсюда!

Бояться поздно. Моё послушание уже никакой роли не играет. Игра в дурочку закончилась. Я буду сопротивляться. И пусть лучше в меня воткнут то, что в прошлый раз и я ничего не почувствую, чем буду смиренно терпеть всю эту мерзость.