Книга Ничего не бойся! Твой Белый, страница 55 – Янка Рам

Задумчиво поднимаю взгляд к потолку.

— Как будет по-итальянски «пошел нахер!».

Анна прокашливается.

— Ну?.. – дергаю бровью.

— Ругательство? Послать?..

— Ага. Такое… погрубее.

— Vaffanculo… - бормочет она, закрывая руками лицо.

— По буквам диктуй.

Она произносит по буквам.

— Понял.

Витиевато, но не слишком разборчиво пишу это во всех документах.

— Что ты делаешь? – заглядывает она.

— Это такое послание, детка. Мой ответ, так скажем, на его предложение тебе руки и сердца. Пусть войдет в анналы истории. И в его анналы лично!

— Все верно? Все на местах? – небрежно всовываю открытую книгу в руки Колышкина.

— Аккуратнее! – возмущенно подхватывает ее он.

Просматривает бумаги.

— Мы женаты? – нетерпеливо уточняет Руслан.

— Практически. Внесем сегодня данные в реестр и…

— Окей! Одна проблема решена, - морщится Руслан, закидывая ногу на пуфик. – Теперь мне нужна Эмма. Проводи, господина Колышкина.

Передаю на улице его Костяну.

— Господин Колышкин, я бы советовал Вам внимательно изучить подписанные документы, прежде чем вносить что-то в реестры. Можно и должность потерять, если дойдет до скандала. А я уверен, что дойдет.

Бегать потом оспаривать подписи – такое себе. Лучше уж на старте тормознуть эту дичь.

— Я не понимаю - о чем Вы, - с недоумением смотрит на меня.

— Я просто предупредил.

Пусть сам теперь дальше напрягается и ищет «о чем» я. Возвращаюсь обратно.

Итак, поехали…

Белый: «Вы на месте?»

Громов: «Пытаемся прорваться на КПП коттеджного поселка. Без звонка хозяев теперь не пропускают за шлагбаум. Не спеши пока. Пытаемся решить.»

Не спешить – уже поздно. На воротах только Костян и второй охранник. Их уж я как-нибудь обойду и сам.

Белый: Ждите там, я сам её выведу.

Нервно поглядываю на процессию женщин, идущих в дом. Не хочу, чтобы эти сколопендры нервировали мою девочку.  Догоняю Тамару.

Анна, сидя за роялем, извлекает из него обрывки мелодий. Размяв пальцы, проходится по клавишам, и...

Знакомая музыка. Из старого какого-то турецкого фильма. В четыре руки вообще-то партия. Но ее пальчики так ловко ловят клавиши, нигде не ошибаясь.

— Не могу вспомнить фильм – откуда это, - негромко бросаю Тамаре.

— Турецкое старье – «Королек - птичка певчая»,  - проходит Тамара.

Кладет фотографию Анны с отцом «лицом» вниз на камине. Встает возле рояля.

Улыбается прохладно, глядя на Анну. И словно говорит не мне, а ей в глаза.

— Не выношу фортепиано. Это Аркадий назло мне выдрессировал девчонку игре на нём. И купил эту бандуру – тоже назло. Купил за огромные деньги.

— "Не выносите" меня, а не фортепьяно, - резко обрывает мелодию Анна, поднимаясь. - Я же - "дочь той самой шлюхи".

— Что? - осаживается Тамара.

— Не можете наказать моего отца. За... любовь! Отец любил маму! Не Вас. Поэтому - издеваетесь над его ребенком. Нет моей вины! Низко! Подло! Мерзко!

Оу... Вспыхнула моя итальянка! Глаза горят… Щеки горят…

Красивая… сдохнуть можно!

— Василий, что она несёт?... - нервно усмехается Тамара, зло прищуриваясь.

— Вроде всё на русском, - пожимаю плечами. - Точнее я точно не переведу.

— Вы понимаете что я говорю! - эмоционально взмахивает руками Анна.

— А ты как думала?! - взрывается Тамара. - Что я отдам своё дочери какой-то его бляди?! С чего вдруг?? Он "любил"! - с сарказмом закатывает глаза. – Любил бы – развелся со мной, женился на ней, ясно?! Получил это всё, - обводит рукой гостиную, -  благодаря браку со мной! Благодаря связям моего отца! А теперь я должна остаться нищей?! Этого не будет!