Книга Ничего не бойся! Твой Белый, страница 53 – Янка Рам

Втягиваю ее верхом к себе на колени.

Гладит пальчиком мою ноющую губу. Рассек об клык.

— Жалей меня скорее, - подмигиваю ей я.

— Как?

— Целуй.

— Больно, - сводит страдальчески бровки. – Рана.

Целую её сам. Медленно... ласково... смакуя её вкус, ощущение от пухлые трепетных губ.

Пальчики скользят мне на затылок, ритмично впиваясь там коготками. Мои глаза закатываются от кайфа.

Это будет наглость, опять воткнуться членом в ее кулачок?

Конечно наглость! Счет не в её пользу, Белый. Надо бы сравнять… Любить по-взрослому не вариант сейчас, вдруг кто поднимется. Шаги, конечно, слышно, но одеться мы точно не успеем. Да и ей неловко будет, если вдруг… Да и встрять можно. Не стоит.

Обещаю себе, что мы только немножечко пошалим.

Вжимаюсь губами в чувствительную шею, веду языком, слушая ее неровное дыхание. Пальцами рисую по внутренней части бедра. Выше… выше… Прикасаюсь к нежным мокрым губкам.

Мы же намочили трусики в душе… Она без них.

Закрывая глаза, со стоном нетерпения кусаю ее за мочку.

— Шелковая моя девочка… как же хочу в тебя! – не соображая шепчу я, лаская пухлые губки. – Мм…

Если не снимать шмотки, а просто расстегнуть ширинку и посадить ее сверху, то… то…- забываю я обо всем на свете и данных себе обещаниях.

И мы быстренько…

Только кончим…

— Аmore mia… – шепчу, обводя ее губы.

Впиваюсь, ловя ее стон и дыхание, раздвигаю ее бедра своим.

Вглядываюсь в осоловелые блестящие глаза. Я сотру когда-нибудь из ее взгляда тревогу и испуг или нет?

Зависнув, останавливаюсь.

Сжимая меня за скулы, ласково целует в разбитую губу. А потом неожиданно обнимает за шею, крепко прижимаясь ко мне.

— Голос твой хочу… - шепчу ей.

Она что-то тихо, хрипло и низко говорит мне в ухо на итальянском, касаясь при каждом звуке губами чувствительной кромки уха.

Громко выдыхаю, растекаясь от кайфа.

— Еще… - рисую костяшками по трепетной плоти.

— Il mio tenero…

Ничего не понятно, но очень пьяняще!

— Еще…

И мне прилетает еще такого сладкого и нечленораздельного. Я могу разобрать только «Бьянко…». Но просто кончаю от тембра. Вырисовываю пальцами восьмерки и круши, уплывая от ее стонов и вздохов. Кусая за мочку, вхожу пальцем. Вскрикивая, кусает меня за шею, выгибаясь в моих руках.

— Да! – окатывает меня волной кипятка от ее такой открытой реакции.

Распинаю ее, ослепленный возбуждением.

Телефон в кармане врезается в бедро и начинает трезвонить.

— Да мать твою!

Падаю на спину, поднимаю к глазам. Руслан…

— Белый! – снизу. – Спустись!

Да как же вы меня зае…- Никакой личной жизни.

Притягиваю ее к себе на грудь. Пальчики Анны несмело шалят вдоль моего пояса, заставляя мышцы пресса сокращаться. Осмелев, она целует меня в шею, обеспечивая сладкие взрывы от мурашек.

Руслан звонит снова. Надо ответить.

— Белый! – рычу, едва сдерживаясь, в трубку.

Смещаю ее ладонь на член. Сжимаю…

— Веди её. Немедленно. Или – ты уволен.

Скидывает.

Держа Анну за руку, вывожу вниз. Тамара контролирует, как Надежда и еще один работник разбирают беседку с цветами. Цветы сваливают кучей на землю. Анна прячется за моё плечо.

— Сimitero… Кладбище словно… - шепчет она, глядя на букеты с ужасом. – Похороны…

— Тьфу…тьфу…  - передергивает меня. – Прекращай. Цветы и цветы…

Инга на шезлонге, за бассейном надиктовывает кому-то голосовые, вытянув ногу и любуясь своим педикюром. Вот уж бестолковое и беззаботное создание.