Книга Цветок Востока, страница 21 – Янка Рам

— Жасмин. Вы хотите остаться здесь? Или проводить Вас домой?

— Я хочу… – вяло, нерешительно кусая губы.

И я не могу вдохнуть, умоляя её молча: «Говори правильно, Яся!»

Сжимаю под столом её руку, глажу пальчики.

— Жасмин?

— Я хочу остаться. Здесь.

Лицо идёт пятнами.

Закрываю глаза и выдыхаю.

— Короче, Лёха. Вопроса это не решает. К делу я показания пришью. И характеристику тебе дам отличную. Ты фигурировать как похититель не будешь, обещаю. Но как показывает практика, дела о пропаже не закроют. Подключат исламскую общину, их психологов. Они сделают справки о её невменяемости, и начнётся… Жалко очень девочку.

— Зачем ему это?

— Из принципа. Из понятий чести. Вернуть. Наказать. Три года назад была уже такая девочка здесь. Не знаю, чем провинилась, но сломал ей муж всё, что ломается. А потом отправил на родину в какую-то глушь. Инвалидом. Думаю, что уже и в живых её нет. Там же у них быстро. Сожгут, камнями закидают или удавят. Никто не спросит с них. До сих пор душа за неё болит.

— Что нам делать?

— Ты не сделаешь ничего. Придётся отдать.

— Ни за что!! Она теперь со мной.

Внимательно смотрит на меня.

— Ответственность вся теперь на тебе. Осознаёшь? Нельзя будет тебе её оставить. Она же, по сути, реально недееспособная.

— Осознаю. Не отдам.

— Ясно. Спрячь. Паспортными данными её не свети.

— Жасмин, – поворачивается к ней. – Мой тебе совет, как старшего, как отца: иди за Алексеем. Он парень ответственный, хороший. Нельзя тебе возвращаться к своим.

Даёт ей свою визитку.

— Меня зовут Анатолий Иванович. Если что-то случится плохое. Потеряешься там, или опасность будет какая-то – звони. Телефон есть у тебя?

Отрицательно качает головой.

— У мужа.

— Нет у тебя больше мужа. Есть человек, который очень хочет тебя наказать. И есть Алексей, который хочет помочь. Так на это всё смотри. Слушай его. Купи ей телефон, Лёха. Потеряется – больше не увидишь.

— Куплю.

— Ну и проблему ты себе нажил, Алексей, – обувается.

— Решим.

— «Голова холодная, руки чистые»… – внимательно смотрит на меня.

— Я помню, спасибо. Как мне сделать, чтобы наш закон её защищал?

— Как… Женись! И стирание памяти, в идеале. Потому, что главный её враг – это её память о том, как должно быть в их обществе. Она сама себе враг. Но она молоденькая. Перевоспитывай. Объясняй наши законы. И увези отсюда. Муж её… – прищуривается, понижая голос. – Он играет. Понимаешь?… Долги, кредиты. Думаю, не столько её ищет, сколько описанные подробно драгоценности. Понял меня? Не отступится.

— Понял, спасибо!

Он выходит, я замыкаю за ним и стекаю по двери вниз.

Мы с Ясей смотрим друг на друга.

Глаз она больше не опускает.

Внутри много разного. Страшно. За неё очень страшно.

Но и горячо тоже очень. Так горячо, что я не могу восстановить дыхание. Потому что…

— Ты должна выйти за меня замуж, Яся.

— Я – жена.

— Разве ты не слышала? Нет у тебя больше мужа. По нашим законам – ты незамужняя девушка. А на свою родину ты больше никогда не вернёшься. Выходи за меня?

— Выходи? Как это? Отец отдать должен… – растерянно. – Я сама не решать… Он уже отдать. Власть мужа теперь.

— Нет мужа. Здесь ты решаешь сама!

Её растерянный, недоумевающий взгляд застывает.

— Давай так, Ясенька. Мы с тобой подадим сейчас заявление. У нас будет месяц на «подумать». Если через месяц ты скажешь мне «нет»…