Книга Мания Изотова, страница 73 – Настасья Карпинская

Наверное, я действительно заслуживаю смерти, потому что по итогу я оказалась бессильной, слабой и неспособной спасти ни себя, ни своего ребенка.

Мне до последнего казалось, что он вернется с пистолетом в руке и просто меня пристрелит. Но время шло, а Туманов не возвращался. И это ожидание было худшей пыткой. Лучше бы сразу…

Не помнила, как добралась до кровати. Залезла в постель, все также сжимая в руке тест и не переставая плакать уже беззвучно и тихо. Пусть он сжалится и убьет меня во сне.

Проснулась ночью, от жажды. Ужасно хотелось пить. Превозмогая слабость, спустилась на первый этаж и прошла на кухню. Повсюду валялись осколки посуды и перевернутая мебель. Осторожно ступая, прошла до холодильника, достала кувшин с водой и лимоном, наполнила стакан и выпила почти залпом.

По-хорошему надо было хоть что-то съесть, но при одной мысли о еде, болезненно дергался желудок, снова обниматься с унитазом не хотелось, поэтому я отказалась от этой идеи.

И только на обратном пути в свою комнату, я заметила в гостиной Туманова. Замерла. Он сидел на диване, локти уперты в колени, голова опущена. Сделала шаг, второй, третий. На мое приближение он никак не отреагировал. Страх снова заструился по венам, разгоняя кровь, в висках запульсировало.

Уйти или остаться? Подвешенное состояние сродни самой изощренной пытки, поэтому может оно и лучше, если сейчас спровоцирую сама. Подведу черту. Должна же наша история когда-то закончиться. Пусть закончится сейчас.

— Петь, — позвала тихо.

Он поднял голову, взгляд стеклянный, абсолютно нечитаемый. Он был пьян, дико пьян, в доску. Я видела его разным: избитым, на пики агрессии, истекающего кровью в шаге от смерти, но я никогда не видела его в таком состоянии.

— Спать. Иди, — он был пьян настолько, что я едва разобрала сказанное.

Подошла ближе, случайно сбив ногой пустую бутылку и замечая, что их тут не меньше десятка.

Взяла пару декоративных подушек с кресел и положила на диван.

— Ложись, — произнесла, мягко касаясь его плеча. Он попытался выразить протест, но ни тело, ни язык его совершенно не слушались. Я уложила его почти насильно и укрыла пледом.

Потом убрала пустые бутылки в мусорное ведро, подмела на кухне осколки и подняла стулья. И только после этого вернулась к себе в комнату. Совершенно не зная, что будет завтра.

— Лех, а как Лапин себя ведет? — неожиданно спросил Сашка.

Мы сидели с Сомовым на моей кухне, жрали пельмени под самогон и обменивались новостями. Последнее время выходных практически не было, и сегодняшний вечер воспринимался как маленький праздник. Маша, приготовив ужин, понимающе оставила нас вдвоем и ушла в комнату, сидела как мышка у телевизора с вышивкой в руках.

— Ты о чем?

— Не замечал, чтоб к нему в кабинет кто-то из «синих» заходил, ну левые пассажиры там или представительные ребята в дорогих пиджачках?

— Сань, ты к чему ведешь? Ты меня сейчас таким образом вербуешь, что ли? Или почву прощупываешь?

Сомов усмехнулся. Я уже давно понял, что он работает по «оборотням» задержание и посадка Васильевича была тому подтверждением. Но влезать в контору, с которой у тебя межведомственная война так открыто — это пиздец, как нагло.

— Ну, ты подумай на досуге, — произнес он, подкуривая сигарету и с прищуром смотря на меня.