Книга Мама для Его дочери, страница 29 – Наталия Ладыгина

Но он все равно эгоистично целует меня. В ту же секунду до боли впивается в мои губы как сумасшедший, будто этот поцелуй был необходим ему как глоток воздуха. Хватает ладонью сзади за шею и не дает отвертеться. Дальше, не прекращая истязать мои губы своими, притягивает к себе ближе, и делает так, чтобы я легла на диван, подминает меня под себя, нависая сверху.

Черт возьми… Только не это…

— Мирослав… Мирослав… — все, что я могу, так это в перерывах, когда мне удается разорвать наш поцелуй, повторять его имя. Думаю, он понимает, что я хочу его остановить, но он не останавливается.

Целует и упорно ждет, когда я сдамся ему. Но если я сдамся… Только хуже будет. Ночь закончится. А я не хочу, чтобы он так заканчивалась. Только не так…

— Отпусти меня…

— Ты этого не хочешь. Чтобы отпускал — не хочешь, — говорит мне в губы.

— Я так не хочу…

— Как ты не хочешь?

— Я должна поехать домой. Так… правильно.

— И что дальше? Будешь жить с ним как ни в чем не бывало? Он тебя еще не раз упрекнет за твой недостаток. Ты будешь несчастна. Ты все эти годы была несчастна. И я… я тоже.

Он что угодно сейчас скажет, чтобы на эту ночь я осталась с ним. И, похоже, у меня нет выбора. Глупо отрицать, что я все еще питаю к нему чувства, особенно после того как узнала, что тогда он не собирался меня оставлять. Может, и сложилось бы все у нас как-нибудь. Кто знает…

— Я… я останусь здесь до утра, — сглатываю, глядя в его небесные глаза. — Но я…

— Понял, — Мирослав отстраняется, позволяет мне привстать и сесть. — Но здесь ты спать не будешь. Пойдем наверх. В комнату.

Молча, не став возражать, я последовала за ним, и только немного позже, когда мы снова оказались в его комнате, я пришла в себя.

— Ты хочешь, чтобы я ночевала в твоей комнате?

— Не хочу упускать тебя из виду. К тому же, в других комнатах не заправлена постель. Я на диван уйду.

Ничего не стану против говорить. Я настолько вымоталась морально и физически, что сил нет совершенно. Вполне смогу поспать и в его постели. Просто постараюсь не думать об этом.

— А… У тебя не найдется, во что переодеться?

— Конечно, — Мирослав отходит к комоду и достает из него, кажется, рубашку. — Держи.

— Рубашка?.. Подойдет.

Она длинная. Бедра скрывать будет, и ладно.

— Иди.

— Иду… — бросаю на него немного усталый взгляд и скрываюсь за дверью ванной комнаты.

Там я умываюсь как следует, снимаю нейлоновые колготки и платье. Беру в руки его рубашку и невольно подношу воротник рубашки к своему лицу. Кондиционером пахло и… Это все подсознательное. Прикасаясь к его вещи, я словно прикасалась к нему самому. Чувствовала его тепло и где-то глубоко испытывала желание быть с ним сейчас.

Но я заставила себя выбросить все лишнее из головы и надела рубашку.

Выхожу из ванной комнаты и замираю. Он все еще был здесь, сидел на краю кровати и встречал меня взглядом, которым сейчас пробежался по моим обнаженным ногам. Мне захотелось спрятаться от его глаз, но некуда было.

— Ты все еще здесь?.. Я думала, ты спать ушел. На диван.

— Я не мог, — поднял взгляд с моих ног выше, на мое лицо.

— Я устала, Мирослав… — заправила пряди волос себе за уши. — Правда…

— От меня?

— Поздно уже. Сам сказал.

— Тогда ложись, — похлопал ладонью по постели.

— Я лягу, как только ты уйдешь.