Книга Детективы с кладбища на 13-й Аллее, страница 14 – Арабелла Грим

Мария Флорес, жизнерадостная португалка слегка за сорок, никогда не оставалась незамеченной. Да и как не обратить на нее внимание? Сережки в форме сердечек, цветастые платья, кружившиеся вокруг бедер при каждом шаге, мужской парфюм, предупреждавший о ней за три секунды до ее появления, и этот смех – громкий, заразительный, на который люди оборачивались и даже самые угрюмые невольно начинали улыбаться. Она врывалась в любую комнату, словно латиноамериканская песня, включенная на полную громкость в старом радиоприемнике: яркая, теплая и совершенно не склонная спрашивать разрешения занять собой все пространство. Но за украшениями и кокетливыми шутками скрывалась куда более печальная история, которой она делилась редко – только с теми, кому действительно нужно было ее услышать. История женщины, однажды сказавшей: «Больше никогда».

Помимо временной работы кассиром в супермаркете, Мариа иногда пела в барах и состояла в организации, помогающей жертвам домашнего насилия. Феминистка до кончиков ногтей, она при этом оставалась обаятельной сердцеедкой, перед которой многим было трудно устоять.

— Простите, – смущенно пробормотал Арман. – Я не хотел мешать.

— Охотно верю, – ответила Мария, пристально глядя ему в глаза.

Между ними мгновенно началась безмолвная дуэль. Обычно Элоизу подобные сцены забавляли – она любила наблюдать за людьми, – но сегодня у нее не осталось сил на чужие конфликты.

— Это не может быть несчастным случаем, – повторила она, стараясь вернуть разговор в нужное русло. – Мама Но сама сказала мне вчера: она больше не кормит птиц. Она физически не смогла бы выйти на балкон. Ей даже ногу нормально согнуть было трудно!

Неужели только она помнила, как тяжело приходилось Маме Но? Ее непослушное колено, боли, которые она неизменно преуменьшала… Ведь именно поэтому она и согласилась на помощь социального работника.

Элоиза обвела взглядом зал. Наконец ее внимание остановилось на невысоком мужчине с растрепанными каштановыми волосами, который, ссутулившись, прислонился к стойке бара. Кажется, она видела его совсем недавно? Или ей показалось?

Жан-Люк Клермон обладал удивительной способностью оставаться незамеченным. И все же в нем было что-то такое – простое, доброе, чуть неуклюжее, – что располагало с первой минуты. Хотелось сразу же либо доверить ему все свои секреты, либо угостить чашкой горячего кофе. Его манеры напоминали скаута старой закалки, а в речи то и дело проскакивали старомодные словечки и выражения, которые он охотно подхватывал у своих подопечных.

Элоиза помахала ему, но он не заметил, полностью погруженный в собственную боль. Тогда она пересела поближе к нему на высокий табурет и мягко коснулась его руки.

— Кажется, вы были близки с Элиз?

Он поднял на нее глаза.

— Пять лет. Почти каждый день заходил к ней. Да, мы стали очень близки. Она называла меня своим «мальчишкой», хотя я давно уже не мальчик.

На его губах мелькнула грустная улыбка.

— Она никогда не упускала случая сделать что-нибудь приятное. Всегда находила доброе слово, не забывала про праздники и мой день рождения…

Он достал тканевый платок и громко высморкался.

Элоиза дала ему немного времени собраться с мыслями, а затем тихо спросила:

— Вы видели ее вчера вечером?

Он кивнул, не скрывая слез.