Книга Я сам похороню своих мертвецов, страница 86 – Джеймс Хэдли Чейз

— Буду ждать тебя при входе.

Чак вышел из машины, оглядел тротуар из конца в конец, держа одну руку за пазухой, затем открыл дверцу машины и пронаблюдал, как Инглиш быстро пересекает тротуар и входит в ресторан.

Инглиш отдал шляпу и плащ девушке в гардеробе и собирался зайти в уборную, когда увидел, как входит сенатор Бомонт.

— О, сенатор, – произнес он. – На этот раз я не заставил тебя ждать.

— Как поживаешь, Ник? – спросил Бомонт, пожимая ему руку.

— Отлично. Как раз собирался помыть руки. Идем?

— Не помешает, – согласился Бомонт, и они вместе вошли в роскошную уборную.

Пока Инглиш намыливал руки, Бомонт закурил сигару и стоял рядом, насупившись.

— Не следовало тебе переносить заседание комитета, Ник, – выпалил он вдруг. – Ризу это не понравилось.

— Я и не думал, что ему понравится, – безразличным тоном отозвался Инглиш, протягивая руку за полотенцем. – Если бы я переживал из-за всего, что нравится или не нравится Ризу, у меня не осталось бы времени делать деньги.

Бомонт пожал плечами:

— Я просто предостерегаю тебя. Риз больше не станет терпеть подобное обхождение. Он сам мне так сказал.

Инглиш подхватил сенатора под руку и повлек его из уборной в бар.

— Выпей виски с содовой и успокойся, – благодушно предложил он. – Риз проглотит все, что я ему предложу, и ты это знаешь.

— Ничего подобного. Он сказал, что пора уже кому-то тебя приструнить, и он готов это сделать.

Инглиш передал Бомонту высокий бокал виски с содовой, а себе заказал мартини.

— И как же он намеревается меня приструнить? – поинтересовался он с улыбкой.

— Этого он не сказал, но я слышал, он беседовал с окружным прокурором. Разговор касался Роя.

Лицо Инглиша ожесточилось.

— Что ты имеешь в виду?

Бомонт смущенно заерзал на стуле.

— До него дошли слухи о шантаже. Он давит на окружного прокурора, чтобы тот начал расследование.

Инглиш пожал плечами:

— Там нечего расследовать. Пусть занимается, раз уж ему так хочется, но если он выдвинет обвинение, которое не сможет подкрепить доказательствами, я с него шкуру спущу!

Бомонт кивнул:

— Я ему так и сказал. – его глаза самодовольно заблестели. – Ему это не понравилось. Но все равно, Ник, если здесь есть хоть какой-то намек на правду, тебе придется быть чертовски осмотрительным.

— Не болтай ерунды! – грубо бросил Инглиш. – Ничего мне не придется. Это ему придется доказывать, что Рой занимался шантажом, а доказать он не сможет.

— Хорошо, я действительно рад это слышать, – с видимым облегчением произнес Бомонт. – Ты ведь не дурачишь меня, Ник?

— С чего бы? Он не сможет ничего доказать, и окружной прокурор не сможет.

— А что насчет девушки? Секретарши Роя?

— Об этом позаботились. В прессе ее никак не связывают с Роем, и прокурор тоже не связывает. Морилли прикрыл. Он действительно отработал свои пять кусков. Тебе не о чем переживать, так что расслабься, ладно?

— Тебе-то хорошо говорить, – сердито буркнул Бомонт. – Но я обязан думать о своем положении.

— До тех пор пока я здесь, тебе не о чем беспокоиться, – втолковывал Инглиш. – Так что плюнь и забудь.

— Только дьявола помянешь… – пробормотал Бомонт. – Риз заявился.

Инглиш поднял голову.

В дверном проеме остановился приземистый мужчина с суровым лицом, на вид ему было под семьдесят, он разговаривал с жизнерадостной девушкой в черном вечернем платье, поверх которого была накидка с капюшоном из крашеной серебристо-голубой норки.