Книга Не отступать и не сдаваться. Том 3, страница 75 – Алим Тыналин

— Витька, я получила пятерку за рисование, — сказала Светка, сидя рядом со мной на сиденье. — За вчерашнюю картинку. Видишь, вот за эту?

И она показала вчерашний рисунок с медведем. Я рассеянно кивнул, потому что вел машину и думал о том, что мне надо еще заскочить в десяток мест после обеда.

— Красивая картинка, — сказал я. — Ты молодец, просто умничка.

Она еще болтала про то, что делала на уроках с подружками и какие оценки получила за сегодня. Училась сестренка хорошо, даже отлично, схватывала все на лету.

Я привез ее домой и приготовил обед. Потом быстро перекусил сам и помчался дальше по делам. Когда сел в машину, то обратил внимание, что Светка оставила рисунок на переднем сиденье. Я придавил его папкой со своими бумагами, чтобы не улетел от ветерка, весело врывающегося в салон через открытое окно.

Приехал я поздно вечером, успев, впрочем, получить большую часть согласований и разрешений. Устал и проголодался, как волк, который весь день бегал за оленями по свежевыпавшему снегу. Но едва я успел поужинать, как зазвонил телефон.

Когда я поднял трубку, некоторое время в трубке царило молчание. Только где-то далеко у собеседника лаяли собаки. Словно звонили из деревни.

— Але? — спросил я. — Егор Дмитриевич, это вы?

Таинственное молчание. Кто это, черт подери? Или обрыв на линии?

— Витя, — я узнал отчаянный голос Маши. — Витя, его увезли в больницу. Что мне делать, Витя?

Нет, только не это. Хотя, чему тут удивляться, учитывая, что Касдаманов старее любого дуба в Москве и ее окрестностях.

— Что случилось? — спросил я, а сам, не выпуская трубку, уже потянулся за одеждой, чтобы переодеться. Понятное дело, что придется выезжать, только надо определиться, куда. — Сердце?

— Он вдруг потерял сознание и упал на кухне. Я страшно испугалась. Вызвала скорую, они откачали его и увезли, сказали, что в реанимацию.

— Куда увезли? — спросил я, быстро переодеваясь. — Ты почему не поехала?

Сначала Маша опять молчала, но потом ответила:

— Я ездила, конечно. Я уже приехала обратно, тут надо было дела завершить по хозяйству, с печкой разобраться. Это какая-то больница, сейчас, у меня записано название…

— Я скоро приеду, — сказал я, лихорадочно собирая вещи. — Жди меня, потом оттуда вместе поедем.

Я положил трубку и сказал Светке:

— Мне надо уехать. Мой тренер сильно заболел и попал в больницу. Мне надо его навестить.

Светка подумала и ответила:

— А можно, я позову Вику и Наташу к нам ночевать? Завтра выходной, мне в школу не надо. Что я буду сидеть дома одна?

Я тоже подумал. Резон есть. Я могу задержаться в больнице, зато Светка будет с подругами. Только вот отпустят ли их родители с ночевкой?

Когда я спросил это у сестренки, она уверенно кивнула.

— Конечно, отпустят. Вику приведет старший брат, по дороге они захватят Наташку. Сейчас я позвоню им.

Я подождал, пока она договорится с подружками, убедился, что их приведет старший брат Вики и только тогда поехал к дому тренера.

Время уже было позднее, машин на улицах мало. Все равно ездили, конечно, Москва никогда не спит, даже в начале семидесятых. Но все равно, катать по столице без пробок — это, признаюсь, огромное наслаждение.

По дороге думал про тренера. Я и не понимал раньше, как много он значит для меня. Я даже подумал, смог ли бы подняться так высоко, если бы не Егор Дмитриевич. Нет, конечно, это вряд ли. Куда мне без него?