Книга Ассасин 1: миссия в Сараево, страница 24 – Алим Тыналин

— Конечно, господин жандарм, — пробормотала Анна. — Спасибо за понимание.

Белозерский тоже кивнул:

— Ладно, на первый раз прощаем. Но чтобы больше таких недоразумений не было!

Он грозно покачал пальцем в сторону пана Ковальского:

— И ты, старик, будь разборчивее в клиентуре. Лучше спрячь эти книги подальше! А лучше сожги!

— Конечно, господин жандарм, обязательно, — заискивающе кланялся старик.

Жандармы напоследок осмотрели лавку, сделали вид, что записывают что-то в книжки, и наконец удалились, оставив после себя тяжелое молчание.

Пан Ковальский опустился на стул, обмахиваясь платком.

— Господи помилуй, — бормотал он. — Думал, все, конец… Спасибо вам, пан Борисов, спасибо…

Анна смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Зачем… зачем вы это сделали? — спросила она тихо. — Ведь вы даже не знаете меня…

— Не мог смотреть, как обижают беззащитную девушку, — ответил я просто. — К тому же, мне показалось, что у нас есть кое-что общее.

— Что именно?

— Любовь к польской литературе. И понимание того, что красота не должна страдать от политики.

Она молчала, изучая мое лицо.

— Но вы сказали, что мы родственники…

— Извините за обман. Просто в той ситуации нужно было быстро найти объяснение, которое убедило бы жандармов. — Я улыбнулся. — Хотя, если подумать, все люди, которые любят книги, в некотором роде родственники, не так ли?

Пан Ковальский поднялся с места.

— Пан Борисов, я остаюсь вашим должником. Если когда-нибудь понадобится книга, любая книга…

— Спасибо, пан Ковальский. Обязательно воспользуюсь предложением.

Мы с Анной вышли из лавки. На улице она остановилась и повернулась ко мне.

— Вы очень рисковали, — сказала она серьезно. — Если бы они решили проверить ваши документы, выяснить, действительно ли мы родственники…

— Но они не стали проверять, — возразил я. — Деньги оказались убедительнее родословной.

Она неожиданно рассмеялась, впервые за весь вечер.

— Вы циник, Александр Борисов.

— Реалист, — поправил я. — В наше время это необходимо для выживания.

Мы медленно шли по полуденной Варшаве. Анна больше не казалась такой настороженной. Общая опасность сблизила нас. Как и задумано.

— У меня есть друзья, — сказала она осторожно, — молодые люди, которые… которые тоже любят книги и думают о будущем. Может быть, вы хотели бы с ними познакомиться?

Именно этого я и добивался.

— Было бы очень интересно, — ответил я. — Если они не будут возражать против знакомства со мной.

— Думаю, после сегодняшнего… — она улыбнулась, — они поймут, что нельзя грести всех под одну гребенку. Есть и благородные люди, которым можно верить.

Мы договорились встретиться сегодня вечером в кафе «Под орлом». Анна обещала привести одного-двух друзей, «для начала».

Проводив ее до безопасного места, я отправился на конспиративную квартиру. Первый этап операции завершен успешно.

Контакт установлен, доверие завоевано. Но почему-то, вспоминая благодарные глаза Анны, я чувствовал не только удовлетворение от профессионально выполненной работы, но и какую-то странную тяжесть на сердце.

Квартира на Сенаторской улице встретила меня тишиной и запахом старого дерева. Небольшая комната под крышей обставлена скромно.

Железная кровать, письменный стол, умывальник и старый шкаф. Из единственного окна открывался вид на купола костелов Старого города, где в предвечерней дымке золотились кресты.