Книга Ассасин 1: миссия в Сараево, страница 23 – Алим Тыналин

Понимание людей, которые вместе очутились в опасности.

Высокий жандарм подошел к Анне и протянул руку.

— Документы и сумочку для осмотра, — приказал он холодным тоном.

Я видел, как девушка побледнела, но послушно достала паспорт и передала сумочку. Жандарм небрежно пролистал документ, затем заглянул в сумочку и тут же вытащил томик Мицкевича.

— Так-так, — протянул он с издевательской улыбкой. — «Дзяды». Довольно опасное чтение для молодой особы. А что у нас здесь еще?

Он принялся рыться в сумочке, доставая записную книжку, несколько писем и маленький блокнотик с какими-то заметками. Анна стояла неподвижно, но я видел, как дрожат ее руки.

Тем временем второй жандарм терроризировал пана Ковальского, вытаскивая с полок подозрительные книги.

— «История Польши» Лелевеля, — объявил он торжествующе. — «Стихотворения» Словацкого. И что это такое? — Он поднял тонкую брошюрку. — «О правах народов Восточной Европы»… Да это же чистая пропаганда!

Старый книготорговец беспомощно развел руками.

— Господин жандарм, это все для работы, девушка переводчица, ей нужны книги…

— Переводчица! — фыркнул бульдог. — А переводит, небось, всякую крамолу для заграничных газет.

Я понял, что нужно немедленно действовать. Подошел к жандармам и негромко сказал:

— Простите, господа, но здесь произошло недоразумение.

Высокий недовольно повернулся ко мне.

— А вы кто такой? Тоже любитель запрещенных книжек?

— Александр Борисов, — представился я спокойно. — А эта девушка моя дальняя родственница. Анна — двоюродная сестра.

Анна вскинула на меня удивленный взгляд, но промолчала.

— Родственница? — недоверчиво переспросил жандарм. — А что она тут делает с такими книжками?

— Работает, — объяснил я терпеливо. — Переводит тексты с польского на русский для частных лиц. Некоторые господа желают читать классику в оригинале, но сами языка не знают. Вполне законная деятельность.

Я достал из кармана кошелек и незаметно показал содержимое.

— Понимаете, господа, Анна совсем не разбирается в политике. Для нее это просто литература. Стихи, романы. Она даже не понимает, что некоторые тексты могут вызывать вопросы у бдительных стражей порядка…

Высокий «жандарм», а это был Жедринский, я попросил его помочь с вербовкой, внимательно посмотрел на деньги, затем на меня.

— И что же вы предлагаете, господин… Борисов?

— Предлагаю закрыть глаза на это маленькое недоразумение, — сказал я, отсчитывая несколько банкнот. — Девушка неопытна, не со зла. А я обещаю присмотреть за кузиной, объяснить ей, какую литературу лучше не носить с собой.

Второй мнимый жандарм, «бульдог» Белозерский, покосился на своего напарника.

— А что с торговцем? У него тут целая библиотека крамольной литературы.

— Пан Ковальский снабжает переводчиков необходимыми книгами, — объяснил я, добавляя еще несколько купюр. — Понимаете, без первоисточников качественный перевод невозможен. А заказчики платят хорошие деньги именно за качество.

Я понизил голос:

— Господа, мы все тут разумные люди. Девушка зарабатывает честным трудом, старик торгует книгами, где тут государственная измена? Может быть, не стоит делать из мухи слона?

Жедринский взял деньги и быстро спрятал в карман.

— Что ж, если вы ручаетесь за родственницу… — Он строго посмотрел на Анну. — Но впредь будьте осторожнее, девушка. Не все стражи порядка столь снисходительны к проступкам.