Книга Миссия в Сараево, страница 111 – Алим Тыналин

Я смотрел ей в глаза. Хотел сказать правду. Хотел признаться. Но не мог.

— Я не могу ответить на этот вопрос.

— Почему?

— Потому что если я отвечу, ты окажешься в опасности. Ты будешь знать слишком много. И тебе придется выбирать. Между мной и «Черной рукой». Между любовью и долгом.

Елена смотрела на меня долго. Потом медленно кивнула.

— Я уже выбираю, — сказала она тихо. — С того момента, как поняла, кто ты.

Она подошла к столу, села. Вытерла слезы тыльной стороной ладони. Говорила спокойнее, голос ровнее:

— Чирич подозревает что-то. Не тебя конкретно. Но то, что кто-то мешает. Он думает, может быть среди нас есть предатель. Или австрийский агент.

Я сел напротив нее.

— Он говорил об этом?

— Сказал, что нужно быть осторожнее, проверять всех. Даже тех, кто кажется надежным.

— Он подозревает меня?

Елена покачала головой.

— Не знаю. Может быть. Ты новенький. Появился недавно. Слишком удачно спас Чабриновича. Слишком быстро вошел в доверие.

Она посмотрела на меня.

— Если Чирич начнет копать, он найдет. Он умный. Осторожный. И безжалостный.

— Что ты предлагаешь?

— Не знаю. — Она опустила голову. — Я разрываюсь, Саша. С одной стороны долг. «Черная рука», Чирич, дело, в которое я верила. За которое умер мой муж.

Она подняла глаза.

— С другой стороны ты. Человек, которого я полюбила. Который лжет мне. Использует меня. Но которого я все равно люблю.

Голос ее сломался на последних словах. Она снова заплакала, тихо, почти беззвучно.

Я встал, подошел к ней. Положил руку на плечо. Она не отстранилась.

— Елена, — сказал я тихо. — Я не хотел, чтобы ты страдала. Не хотел впутывать тебя.

— Но впутал. — Она посмотрела на меня сквозь слезы. — Теперь я знаю слишком много. И должна решить.

— Что решить?

Она встала, отошла к двери. Стояла, повернувшись спиной ко мне.

— Рассказать Чиричу. Или промолчать.

Я смотрел на нее, не двигаясь.

— Что ты выберешь?

Елена долго молчала. Потом покачала головой.

— Не знаю. Еще не решила.

Она подошла к двери, открыла. Остановилась на пороге, не оборачиваясь.

— Я люблю тебя, Саша. Несмотря ни на что. Даже если ты убийца. Даже если ты предатель. Я все равно люблю.

Голос ее дрожал.

— Но я не знаю, достаточно ли этой любви, чтобы предать все, во что я верила.

Она шагнула в коридор.

— Не ищи меня. Не приходи. Мне нужно время подумать.

Я сделал шаг вперед.

— Елена…

Она обернулась. На глазах снова слезы.

— Если я приму решение, ты узнаешь. Либо я приду к тебе. Либо придет Чирич.

Она развернулась, быстро пошла по коридору к лестнице. Я вышел на порог, смотрел ей вслед.

Она спустилась по лестнице, не оглядываясь. Исчезла в темноте.

Я долго стоял у двери. Потом вернулся в комнату, закрыл дверь, задвинул засов.

Калемегдан в сумерках. Парк пустел, последние прогуливающиеся горожане спешили к выходу. Газовые фонари еще не зажгли.

Я увидел Артамонова у памятника Победителю. Он стоял ко мне спиной, смотрел на крепостные стены. Широкие плечи, темный костюм. Я подошел, встал рядом.

— Агент из Шабаца прислал схему, — сказал он вместо приветствия. — Лагерь в лесу. Шестеро боевиков, Танкович с ними. Обучение заканчивается двадцатого.

Он достал из кармана сложенный листок, протянул не глядя. Я взял, развернул. Схема, нарисованная карандашом. Шесть построек, отмечены цифрами. В стороне крест. «Склад боеприп.»